Fr 11
Глава 817
- О чём задумался?
Он мотнул головой, не поднимая глаз попросил:
- Отпусти прислугу.
Зарезать меня хочет? Или поговорить о чём важном?
- Я слушаю.
- Сегодня утром ты послал хана Боняка на смерть.
Да ты что? Сообразил.
Повтор. Мы уже объяснялись по этой теме с Алу.
- Я послал? Кто я такой, чтобы посылать хана куда-то? Нет. Я предложил. Возможность. Умереть с честью. Со славой. С победой над давним и сильным противником. Он такую возможность принял и использовал. Все в Степи знали, что Кончак лезет в цари. Для Боняка, хранителя вольности жёлтого народа, Шаруканычи в царях - хуже смерти. Он выбрал лучше.
Чарджи продолжал, не поднимая глаз, водить пальцем по ободку кубка.
- Да, вся Степь знает, что Боняк враг царям. За это и погиб. Но…
Он резко вскинул взгляд мне в глаза.
- Теперь ты делаешь царя из его любимого сына. То, что ты советуешь Алу, приведёт его в каганы. В цари. Он станет тем, что всю жизнь ненавидел его отец.
Отвёл глаза и добавил:
- Ты меняешься, Иване. Становишься злым и жестоким. Звереешь и лютеешь.
- «Вступивший в дерьмо - лужи не боится». Я нынче на Руси в дерьме по плечи, в крови по ноздри. Или ты думаешь, что мне в радость смотреть, как пленным кыпчаком головы рубят?
Молчит. Умница.
С таким не надо юлить, туман напускать.
Если Алу сумеет удержаться в ханах, если объединит две орды - Боняка и Беру, если захватит кочевья Кончака и Гзака… Если ухватит в кулак бунчуки четырёх орд, пусть две из них битые… если мы раскатаем его соседей - приднепровскую и лукоморскую орды… У него будет треть всего «жёлтого народа». Достаточно не дать остальным объединиться, и он естественным путём подминает под себя всех. Просто потому, что много сильнее любого соседа.
Как тяжело с умными! Они всё «на раз» просекают. И как с ними здорово, когда ты готов быть честным! Когда не пытаешься играть в «тут знаю, тут не знаю, а тут знаю, но не скажу».
- Если Алу повезёт. Если его не убьют. Если он потянет это дело… то мы - ты и я - поможем ему стать каганом.
- Ты хочешь, чтобы сын предал дело своего отца. Оплаченное смертью.
Ух ты как он… забубенивает.
- «Дело отца»… В чём оно? Боняк стремился к сохранению прежних свобод. Но время идёт. Всё меняется, меняется и Степь. Она наполняется. Людьми, стадами. Но больше не становится. Те же вёрсты пастбищ. На которых те же отары. Не стало больше травы, не стали толще бараны. А людей стало больше. Если ничего не менять, то придёт сушь или джут. И множество людей умрут. От голода. Это та свобода, которой хотел Боняк? У голодного нет свободы.
Чарджи внимательно слушал. Переход от идей политических в поле идей экономических был для него неожиданным, но не вызвал тотального отторжения. Типа:
- Что за бред?! В огороде бузина, а в Киеве дядька!
О связи между мат.производством и соц.устройстве мы когда-то говорили. Да и опыт нынешнего практического управления Росью заставляет его постоянно думать о прокормлении населения.
- У половцев есть три пути. Один - оставить всё как есть. Десять-пятнадцать орд, постоянно враждующих между собой, участвующих в склоках соседей. Притащили награбленное в очередном походе, поменяли на хлеб, снова в поход.
Этот путь достался половцам в РИ. Постепенно Русь и Степь срастались. Элита Руси манила элиту степняков своим уровнем потребления. И раскалывала своей феодальной раздробленностью. Интеграция нарастала, включала уже не просто союзнические отношения, но и родственные, и идеологические. Через поколение всё чаще будут встречаться ханы с христианскими именами Даниил, Юрий, Глеб.
В РИ для этого срастания не хватило времени - пришли монголы.
В АИ… тоже. Нет времени. Я не могу столько ждать.
- Другой путь - каганат. Объединить силы, ударить на соседей. Взять не только добычу, но и новые пастбища. По этому пути половцы пытаются идти. Первая попытка - Шарукан. Неудачно: Мономах с сыновьями остановил. Вторая - нынче, его внук Кончак. Снова облом. Но Степь-то созрела! Не до понимания - до чувства: надо объединятся. Объединятся можно только под царём. Другого в Степи не знают.
Я помолчал, подумал. Всё-таки, Чарджи - степняк. Понятно, что он большую часть жизни провёл на Руси, но кровь гордого торка, детские воспоминания…
- Есть третий путь. Уменьшить в два-три раза численность жителей Степи. Истребить. Половину или больше. Пустая Степь - основа свободы. Помнишь: «Если степняк видит в ночи костры другого становища, ему становиться душно, не хватает воздуха». Кыпчаки дышали свободно в начале, когда «обретали родину», сходно было после побоищ Мономаха.