Или сопротивляться изменением. Тормозя, а, при удаче, развернув их вспять.
Тут нашествие Кончака. Новые возможности. С учётом дружеских отношений между ханом и братом…
Не-не-не! Если бы Боголюбский так не давил со своим абсолютизмом… Дыхнуть нельзя! Каждый день - ущерб княжьей чести!
Кабы Государь не душил своими законами… Да я! Под поганых! Никогда! Вот те крест!
Но коли ко мне, к князю-рюриковичу, с сетью законов, как к насекомому… Нет уж, уйду я от вас. Злые вы, невежливые. И земли заберу. И свои, и какие под руку попадутся.
«Право отъезда», право перехода крупного феодала со своим владением под власть другого сюзерена, ещё не распространено. Кое-что рассмотрено в «Саксонском зерцале», но даже до него лет семьдесят. А уж у нас-то… в дремучести-то нашей… «вся Русь - достояние дома Рюрика». И фиг отъедешь.
Ваня! Уймись! Эти воображаемые монологи - в суде не играют.
Точно. Потому суда и не будет. А будет внесудебная расправа.
Как тебе роль опричника-энкаведешника? - Не нравится. Жмёт-трёт-беспокоит. Поплакался? -Теперь о деле.
Вопросец-то наш, исконно-посконный: «что делать?».
Считаем варианты.
Предположим, что людей бессудно убивать нельзя, а человеческая жизнь имеет ценность.
Всякая человеческая жизнь, или только княжеская? - Княжеская. А сотня-другая побитых в мятеже гридней, твоих и его, а тысячи гражданских, погоревших-заболевших-умерших? - Это другое.
«Другателей» - нафиг. Я дерьмократ, равноправ и гумнонист. Мне что князь, что кощей - в одну цену. Ересь скажу: и баба - тако же.
Напомню. По «Русской правде» вира за убийство княжьего - 80 гривен, за рядового человека - 40, за бабу - 20. За чужого раба, смотря по исполняемой им должности, 5 или 12.
Стоит включить «равенство цены смерти», как любое, даже с минимальной вероятностью, поползновение в сторону усобицы с сотнями или тысячами жертв, требует иллюминирования зачинщиков и подстрекателей.
Предположим, работаем процедурно-законопослушно. Шлём в Чернигов повестки братьям-князьям. Вызов на суд Государя в Боголюбово. Ярослав обвиняется в дезертирстве и измене, Святослав - в саботаже и, возможно, пособничестве.
Никакой опричнины и энкаведешнины. Цивилизованное гражданское судопроизводство.
Если по «Саксонскому зерцалу», то слать нужно трижды с перерывами в три недели. Так Фридрих Барбаросса Генриха Льва в суд вызывал. Суд по поводу жалобы о покосах епископа Эрфуртского. Генрих, в конце концов, испугался, в последний день кинулся в декабрьский Рейн на коне, лишь бы поспеть. Опоздал. Dura lex - Барбаросса вкатил братану «с конфискацией».
Не. У нас не так.
Не дураки - не поедут.
Тогда - война.
«Монополия на насилие принадлежит государству».
- Боголюбский, ты гос-во? Иди, насилуй своей монополией, добивайся исполнения закона.
Ага. Тут от Андрея встречное предложение, от которого невозможно отказаться:
- Ваня, ты ж уже там? Чтоб два раза не вставать, сбегай заодно в Чернигов и привези этих придурков ко мне.
Тогда не просто война, а война в моём исполнении. Моими людьми, ресурсами.
Да сколько ж можно?!
Я, факеншит, прогрессор, а не каратель!
У Гамзилы три варианта.
1. Отдать Ярика. Тогда вскоре придут и за Гамзилой. По «братскому» доносу.
2. Согласиться, но тянуть время. Укрепление власти Боголюбского в здешних местах после Переяславльского боя. Придут. В большей силе.
3. Мятеж. Ловить момент. Занять Киев. Торговаться с Андреем, менять голову брата (и свою) на десятки тысяч голов жителей «матери городов русских» и округи.
Не ждать - атаковать первому. Занять «выгодную позицию». «Запросить побольше». А уж потом, «в славе и силе», сокрушаясь о пролитии русской крови, об усобицах межкняжеских, явить неизбывное стремление к миру и всея Святая Руси благопроцветанию. Всенощную за прегрешения наши отстоять, молебнов за упокой павших оплатить...
Тут два подварианта. Зависит от того, что он знает в момент принятия решения.
3.1. Знает о разгроме половцев и о движении полка Искандера к Киеву.
Тогда - опередить. Захватить Киев самому. Изобразить миротворца. Посредник на переговорах с мятежниками. Встать между армией (русской) и народом (киевским). Не пустить Искандера в город. Княжеская дружина и боярская челядь в состоянии оборонить стены против полка государевых гридней. Ну, или будут существенные потери.
Поплёвывать вниз с «Золотых ворот» - сильная переговорная позиция. Учитывая, что Искандер - солдафон, а не политик, как Гамзила, ему можно столько лапши навешать!
Искандер, если ему прямо не ткнуть, против русского князя воевать не пойдёт. Он «оборонщик», а не «безопасник».