А Андрей играется. Как кот с мышкой. Такой… матёрый тигр-людоед греко-татарской расцветки. Заиграется, махнёт лапкой... то ли голову оторвёт, то ли хребет сломает. Потыкает, пошевелит. Сдох. Игра кончилась. Скучно.
- Однако же, Государь, полагаю, что принц Геза может много пользы и в других делах принести.
- Да! Он может! Он умный, трудолюбивый, храбрый… и к Вашему Величеству завсегда с великим почтением, уважением и почитанием! Чтобы каждое слово, волю всякую, в любой момент…
Добила Ханты-Мансийская перспектива венгерскую королеву. Фружина… растеклась. Ощутила дуновение смерти. Да не у своей щеки, а у всех детей своих.
- И что ж за дела такие?
Но-но, брат. Я тебе не этот сопляк из Паннонии, со мной игры твои окулистическо-тигриные…
- Первое дело - принятие православия. Меньше чем за год в королевской семье три смерти. Полагаю, что за грехи твои, сеструха. Грех - в измене отцовой вере. Господь терпел, терпел, да и у него терпелка кончилась.
Всё, Андрей посерьёзнел.
- Согласны? Тогда завтра же и начнём. Неделю поста, потом миропомазание и оглашение. Восприемником сам буду.
И чтоб тебе сказали «нет»? - Смогут. Удалившись не менее, чем на пару тысяч вёрст.
- Другое дело состоит в том, чтобы отправить принца и семейство в Константинополь.
Какая радость. Неверие и восторг. Надежда. Выбраться целыми из этой страшной страны. Пусть и в лапы враждебного Мануила. Но там же люди! Враждебные или дружелюбные, но свои, понятные. Цивилизованные. А не эти вечно мрачные… дерева ходячие.
- А не лучше ли дать мне отряд и прямо в Мадьярию?
Гля, принцессик прорезался. А у него и голосок есть.
- Лучше, Геза, всегда кому-то. Я не вижу пользы государству русскому от посылки войска в Мадьярию. А вот риски и ущербы - есть.
- Я… я… пообещаю! Я поклянусь! Составим договор! Наивыгоднейший для вас, дядюшки.
- Такой договор, Геза, ты подпишешь перед отправкой в Византию. Ты же не будешь возражать или тянуть время? Или ещё на зиму останешься? Во-от. Тогда в феврале санями на юг, сплав по Днепру, в апреле пройти Пороги, в мае будешь уже по Влахернам гулять.
Какой восторг! Какая трепещущая надежда! Влахерны… Как царство божие.
- А что там нынче деется?
- Вокруг Мадьярии? Костя Киликийский воюет с Нур-ад-Дином и армянским князем Млехом.
***
В РИ в 1173 г. Константин был захвачен Млехом и, видимо, умер в армянском плену.
***
Объясняю гостям:
- Это тот Константин, который сын Бориса, внук Кальмана Книжника, правнук Мономаха. Нам с Андреем, да и тебе сестрица, племянник.
- Да какой он, ублюдково семя, мне…!
- Спокойнее, сестрица. Дед наш, Мономах, его признал законным. А также многие тогдашние вельможи, как в стране, так и вне её. Включая двух императоров.
Щёлчок по носу.
Они, явно, забыли о такой возможности.
Обещанная отправка семейства в Царьград, означает, что оба претендента будут у императора. Кого продвигать - решать Мануилу. Ценность Гезы… не абсолютна.
Ещё деталька: ширина нашего охвата и скорость получения информации. Вот, глухая Русь, глухая зима, глухие леса… но что в Киликии… слышат.
- Ещё… В Хорватии короля выбрали. Вспомнили дела Петара Свантича.
- Но это… это же древность седая!
- Как сказать. Всего-то пятнадцать лет до рождения тебя, Андрей. Мда… Короля избрали. Одни хотят своего короля, другие мадьярского, но нету, третьим милее басилевс, четвёртые зовут венецианцев… Свара.
- А в самой Венгрии?
- Язимирготт дочку вывез в Вену. Насчёт предъявления прав… не знаю.
- А ему-то какое дело? Она ж вдова.
- Раз вдова - отдай вдовью долю. Тебе, Фружина, кстати, тоже. Но у австрийских герцогов по воле Барбароссы… наследование может идти и по женской линии.
- Так это у них! А у мадьяр…
- Не вопи. Австрийцы и чехи тянут время. Громко сказать... боятся Барбароссы. Ему такое своеволие не понравится. Если оба «предъявят права» - война между ними. Если один - такой кусок не прожевать. Надо звать императора. А тот… Немцы входят в Венгрию - война с Византией. И война с Бандинелли в Италии. Барбароссе это не надо. Не сейчас. Нынче он Бургундии объединяет. Французскую с приданым своей жены.
- И что будет? Ты ж у нас пророк. Вон как точно напророчествовал. И про рождение наследника у Мануила, и про смерть Иштвана. А нынче что произрекёшь?
Спокойно. Я тебе не олень лесной, на которого можно так прищуриваться, прежде чем стрелу пустить.
- Не знаю.
Съел? Не на ярмарке фокусы показываю.
Посидели, поприщуривались друг на друга. Я, конечно, соблюдая полную умильность и во всём споспешествовать готовность на морде лица. Дошло. «Взгляд сквозь прицел» - сняли.