— Быстро на свой пост, — приказал вместо этого командир. Молодой Бэнр понимал, что в случае, если его опасения оправдаются и против Дома Бэнр действительно составился заговор, а Ллос отвернулась от них, им понадобится каждый из двух с половиной тысяч человек стражи.
Король Бренор Боевой Топор все утро провел в верхней часовне Мифрил Халла, стараясь выбрать нового верховного священника. Раньше это место занимал его дорогой друг Коббл, дворф, обладавший большой магической силой и глубокой мудростью.
Однако мудрость не спасла беднягу Коббла от заклинаний дроу, и его погребла под собой цельная металлическая плита.
После него в Мифрил Халле оставалось свыше десятка священнослужителей. Сейчас они выстроились в два ряда по обе стороны от трона Бренора. Каждый горел желанием произвести впечатление на короля, в том числе и жрица Стампет Скребущий Коготь.
Бренор сделал знак дворфу, стоявшему первым слева. При этом он поднес к губам кружку меда, изготовленного этим священником. Бренор пригубил, потом осушил одним махом весь сосуд с живительным напитком, а жрец выступил вперед.
— Свет в честь короля Бренора! — завопил претендент, замахал руками и начал гимн Моррадину, богу дворфов.
— Ясный чистый вкус, с небольшой примесью горечи, — одобрил Бренор, проведя пальцем по влажному краешку кружки и слизнув последнюю каплю. — Насыщенный букет, прямо в нос шибает, — добавил он. — Семь.
Одиннадцать остальных претендентов издали дружный стон. По десятибалльной шкале «семерка» была наивысшей отметкой, которой Бренор до сих пор удостоил уже испробованные образцы «святой воды».
Если Джерболла, который сейчас, как безумный, выкрикивал заклинания, выкажет не менее выдающиеся способности к магии, его будет трудно обойти на пути к вожделенному посту.
— И да будет свет, — вскричал Джерболла, дойдя до самого важного места заклинания, — красным!
Раздался такой оглушительный хлопок, словно сотня дворфов одновременно выдернули пробки из бутылок. И — ничего!
— Красным! — вопил Джерболла.
— В чем дело? — спросил Бренор, который, как и все остальные, не видел никаких изменений в освещении часовни.
— Красным! — еще раз самозабвенно прокричал Джерболла и обернулся. Тогда все поняли, в чем дело. Глаза Джерболлы светились красным — он в буквальном смысле смотрел на мир сквозь розовые очки.
Расстроенный Бренор уронил голову на руки и застонал.
— А ведь какую отличную святую воду делает, — печально заметил он под довольные смешки окружающих.
Бедняга Джерболла, уверенный, что заклинание сработало наилучшим образом, так и не понял, почему все смеются.
Пользуясь благоприятным моментом, Стампет выскочила вперед. Она протянула Бренору свою кружку, а сама встала перед троном.
— Я готовилась показать кое-что другое, — поспешно объявила она, пока Бренор пробовал ее напиток (при этом его лицо просветлело, и он поставил ей «девятку»). — Но священнослужитель Моррадина и Кланггедона, который умеет сражаться как никто другой, должен быть готов к неожиданностям!
— Говори же, Стампет Коротышка! — гаркнул один из дворфов, и все разразились хохотом, даже Бренор улыбнулся.
Стампет, настолько привыкшая к своему прозвищу, что воспринимала его почти что как знак отличия, ничуть не обиделась.
— Джерболла хотел вызвать красный свет, — крикнула она. — Так пусть же он и будет красным!
— Он и так красный, — возразил Джерболла и в награду за тугодумие получил подзатыльник от стоявшего сзади дворфа.
Войдя в раж, молодая Стампет взъерошила еще короткую рыжую бородку и начала совершать такие неистовые телодвижения, что больше было похоже, будто она бьется в конвульсиях.
— Двигай, Коротышка! — шепнул дворф у трона, вызвав новый взрыв хохота.
В ответ на это Бренор поднял кружку и постучал по ней пальцем, напомнив остряку:
— Девять.
Шансы Стампет были выше всех: если она выполнит заклинание, которое провалил Джерболла, вряд ли кто-то сможет ее победить, а это значит, что этот самый остряк окажется у нее в подчинении.