А мне вдруг представился образ, когда молодая дочь, в гневе, что есть сил, хлестанёт по щекам старушку-мать и та лишь заливается краской и мотает головой не зная, что и чем можно ответить. Ведь перед ней стоит, пылая гневом и исходя злобой не кто-нибудь другой, а её собственное дитя. Выросшее и озлобившееся.
Глупые земляне считали строительство электромагнитной катапульты незавершённым ещё и на пятьдесят процентов, -радовался какой-то блогер статью которого я читал, выбрав её случайным образом из десятка похожих по тону статей. -Но космические друзья помогли Луне, и катапульту получилось закончить вдвое быстрее, чем планировалось. Ничего неподозревающие грязееды - враги свободы, почти даже не прятали свои десантные баржи, с помощью которых планировали поднять миллионы солдат и завоевать свободных лунар. Однако, благодаря гению нашего великого президента Полански и помощи друзей из космоса, нам удалось закончить строительство с более чем двойным опережением графика. И жалкие грязеезды познали на себе ярость звёзд!
На другом новостном портале в топе держалась статья автор которой предлагал весёлую игру: -Хэй друзья лунары, свободный и звёздный народ. Сегодня великий день в деле защиты свободы и нам нужно его достойно отметить! Давайте пить за каждый уничтоженный грязеедский космодром со всеми выставленными там корабликами.
Первая кружка за Байконур. Прощай-прощай главный российский космодром среди казахских степей. На месте, где ты был осталась большая дыра и немного обгоревших руин по периметру. Вторую кружку поднимем за Тайюань – китайский космодром в провинции Шаньси. Пьём как за мертвеца: стоя и не чокаясь. И сразу, без закуски, ещё две кружки за Цзюцюань и Сичан. Отличные на их месте получились дыры! А уж пожар в Сичан просто песня! Земляне до сих пор не могут его погасить. Съешьте что-нибудь остренькое, побалуйте себя.
Дальше на очереди – космический центр Кеннеди. Вот он был, а вот его больше нет. Также как и гвианский космический центр. Вы там ещё можете продолжать? Тогда ещё кружечку за Шрихарикоту. Хороший был остров
Выключив планшет, я отложил его на стол. Наполовину недопитый чай в кружке успел остыть, а надкусанный бутерброд устал ждать пока я вспомню о нём и смогу его доесть.
Мой взгляд бесцельно скользил по обстановки ни на чём долго не останавливаясь. Меня захватило ощущение, будто случилось нечто непоправимое – то, что уже нельзя исправить, как ни старайся. Бомбардировка земли являлась тем поступком, который нельзя ни исправить, ни как-нибудь замять, ни просто забыть по прошествии пары лет. Это была черта, отделившая старый мир от нового мира.
А впрочем, точно ли именно бомбардировка, была той самой чертой? Вооружённый мятеж. Захват кораблей и орбитальных станций. Подрыв Светлячка – теперь я уже не сомневался, что орбитальный завод взорвали лунары, а не земляне, когда поняли, что захватить его не удастся. Короткая братоубийственная война, когда захватившие корабли мятежники расстреливали своих мало что понимающих собратьев на тех кораблях, где мятеж не удался или провалился. Этот инцидент стоил человечеству чуть больше, чем трети всего его космического флота и несколько десятков тысяч жизней. Преследование и геноцид шахтёрских кланов пояса астероидов за то, что они отказались надевать себе на шею щедро предлагаемый Луной хомут. Преследование инакомыслящих в трёх лунных городах, снос памятников, сжигание книг, выдумывание нового искусственного языка, создание из землян образа врага и так далее и тому подобное. Разве всё это не было той чертой, после которой возврат к нормальной жизни уже невозможен?
Грех, вопиющий об искуплении. Но вопиющий так тихо, что, казалось, слышу его я один. Или другие тоже слышат, но при этом молчат? Ведь и я тоже молчу и буду молчать потому, что у меня семья, дети, наконец вся моя удобная и комфортная жизнь, которую я совсем не хочу менять на вериги подвижника и правдоруба. Почему-то так получается, что все правдорубы ходят в веригах. И разве желание простой, нормальной жизни для себя и своих детей без необходимости постоянной и безнадёжной борьбы с власть имущими это преступление? С каких пор оно им стало? А может быть было всегда, просто я об это не знал, но незнание не освобождает от ответственности.
Я не заметил, как вернулась жена и вздрогнул, когда она вошла на кухню.
Она обеспокоенно спросила: - С Арктуром всё хорошо?
-Всё хорошо, -на автомате ответил я.
-Братик, братик вернулся! – обрадовалась пришедшая вместе с матерью Екатерина. -И папа тоже!