Моя очередь разговаривать с капитаном Николенко настала через сорок минут. Комната, выделенная для разговоров, раньше была малой переговорной. Капитан ждал меня за круглым столом, пластиковая поверхность имитировала мрамор с его характерными прожилками. Перед следователем стояла чашка с кофе. Напротив, имелась ещё одна, видимо уже для меня. И словно рубикон, разделяя нас, строго по середине находилось блюдечко с печеньем и маленькими, с ноготь размером, сушками.
Сев на отведённое для меня место я попробовал кофе и удивился тому, что он был не стандартным, а сделанным как я люблю.
Что это? Проявление вежливости или намёк: мол запираться бесполезно, мы всё равно всё про вас знаем, даже какой кофе вы любите.
-Почему не было организовано резервирование данных? -спросил следователь.
-Почему не было? -пожимаю плечами. -Было.
-По какой причине, в нарушение регламентов безопасности, бэкапы хранились вместе с самими данным в пределах одной серверной?
-Этот вопрос лучше задать начальству.
-Я задавал и задам ещё не раз. Сейчас хочу услышать ваше мнение.
Протянув руку, беру с блюдца мелкую солёную сушку и бросаю в рот. Не знаю зачем это сделал. Под внимательным взглядом следователя сушка, даром что мелкая, чуть было не встала в горле колом, пришлось спешно запить парой глотков кофе.
-Обычная халатность? -предположил я. -Сначала сделали на скорую руку планируя после переделать. Потом забыли. Среди разработчиков ходит поговорка: нет ничего более постоянного чем временные решения.
-Почему вы сегодня пришли в офис так рано? -продолжал допрос Николенко.
-Рано? Я часто так прихожу, можете посмотреть по истории моих входов в систему. Люблю поработать, когда никто не мешает.
-В логах отмечено, что вы недавно работали с нейросетью П6СХ78Ц?
-И что тут странного? -не понял я. -Весь наш отдел работает с шестой пэ. Мы её и разрабатываем!
-Со слов Аль-Шама активная фаза разработки уже закончена… - похоже Николенко предпочитал не заканчивать фразы предоставляя собеседнику самостоятельно додумывать их окончания в меру своей испорченности, то есть виновности.
-Активная фаза закончена. Сейчас идёт этап мелких исправлений и удаления шероховатостей. Этим я, в том числе, и занимаюсь.
-Вы скачивали в последние дни архивы?
-Да, -признал я. -А также разворачивал их, устанавливал на тестовых стендах, запускал, тестировал и удалял. Всё это части моей работы.
-Осталась ли у вас копия скаченных архивом сети проекта П6СХ78Ц?
-Разумеется нет. После проведения необходимых работ я всё удалял и обнулял стенды. Так положено по регламенту, -я позволил лёгкой нотке волнения прорваться через стальную броню моего напускного спокойствия.
-Очень хорошо, что вы так строго придерживаетесь рекомендованного отделом безопасности регламента. Очень хорошо и вместе с тем очень плохо, -заметил Николенко.
-Не понимаю вас. Серверная сильно пострадала? Когда можно будет продолжить работу?
-Все вопросы адресуйте вашему прямому начальству, -посоветовал следователь.
-Наш разговор окончен?
-Пока да.
-Тогда спасибо за кофе, - поблагодарил я.
-Не за что, ведь это ваш кофе из вашей кофейной машины, -усмехнулся следователь.
Самое главное было то, что меня лично, похоже, никто пока не подозревал. Я был волен идти куда хочу и делать что хочу. Оставалось ещё незаметно вынести хранилище данных куда я залил последнюю оставшуюся копию шестой пэ. На данный момент хранилище данных закопано в земле в цветочном горшке, украшавшем переход со третьего этажа на второй. Пусть полежит там пока всё не успокоится и не появится возможность его безопасно извлечь.
Добрых две недели всех сотрудников отдела Воронцова мурыжили безопасники. Каждый из нас написал по несколько объяснительных, подписал парочку согласий о неразглашении и был подвергнут допросу на детекторе правды. Узнав о последнем, я здорово струхнул, но этот момент также учитывался в плане разработанном шестой пэ. Я сходил на приём к врачу жалуясь на сильный стресс и возросшую тревожность. Получив назначение на препараты торопливо затарился ими и когда, настал день проверки, пришёл на него во всеоружии.
Проводивший тестирование безопасник спросил у меня: -Волнуетесь?
-Страшно, -признался я.