Угрюмый тип покосился на меня, но не ответил. Кажется, он хотел сплюнуть и удержался только потому, что нас, вроде как собранный, читай отловленный, урожай добровольцев запихнули в тесную комнатку, где мы сидели чуть ли не на шеях друг у друга.
К счастью, нашёлся другой желающий поговорить, и он мне ответил: -Зарплата полагается, только её попробуй ещё получи. Командиры тем и живут, что предназначенные для подчинённых выплаты себе оставляют. Вот, скажем, завтра убьют нас всех, а по документам мы ещё пару месяцев воевать будем и зарплату вовремя получать и все остальные выплаты.
-Типун тебе на язык с такими примерами! -раскрыл рот угрюмый. Он всё-таки плюнул и попал на свою собственную ногу отчего стал ещё угрюмее и злее.
Словно не слыша недовольства толпы, мой собеседник продолжил: -Или если вот сравнить сколько платит Луна за уничтожения тяжёлого дроида или, допустим, автоматизированной огневой точки и сколько платит Земля своим бойцам. Кто как думает, в чью пользу сравнение?
-В пользу Луны, конечно, -уверенно сказал кто-то из сидящих дальше по стенке. -Луна богатая, Земля – бедная.
-Вот и не угадал, - с видимым удовольствием констатировал говорливый «доброволец». -Земля платит существенную сумму, а Луна не платит вообще ничего. Видимо потому она и богатая, что прижимистая.
-Замолчал бы ты братец пока кто лишний тебя не услышал, -посоветовали ему и болтун счёл за лучшее умолкнуть.
Следующие полтора месяца пронеслись вскачь.
По-хорошему, перед отправкой на передовую, нас должны были хорошенько обучить, превратив гражданских увальней в подтянутых молодцов-солдат. И справедливости ради – нас действительно чему-то научили. Облачаться в стандартные доспехи и передвигаться в них. Пользоваться основными их примочками вроде прыжкового двигателя, медпакета, системой-помощником управления боем и так далее. Помните я говорил, что ни разу в жизни не стрелял из гаусс-винтовки? Оно оказалось куда проще чем я думал. Наводишь на цель – стреляешь. Что тут сложного? Если имеешь интеллектуальный боеприпас в виде реактивных пуль способных самостоятельно корректировать и ускорять свой полёт, то и того проще – достаточно всего лишь навести ствол куда-то в направлении цели и нажать на спусковой крючок. У меня вообще создалось впечатление, что в современной войне обычный солдат всего лишь средство передвижения и доставки умного оружия к месту боя, а дальше воюет оно как бы само.
Всего лишь полтора месяца! Это даже не ускоренный курс, а какая-то выжимка из выжимки. Всё равно что прочитать чей-то реферат, написанный на тему известного романа вместо него самого. Нас худо-бедно обучили основам, но настоящих солдат из нас это не сделало. Да это, наверное, и невозможно за столь короткий срок.
Видимо земляне неплохо так задали нашим перцу, если нас, едва обученных зародышей настоящих солдат, вчерашних гражданских не успевших ни попробовать чужой крови, ни в сколько-то значимом количестве пролить свою бросили сразу в мясорубку орбитальной войны. Может так, а может быть кто-то просто поспешил получить за наши, отправленные на фронт, головы кэш или продукты инопланетных технологий.
За время торопливого обучения мне выпала возможность пару раз позвонить домой. Поговорил с женой, с детьми. После каждого разговора я выходил из кабинки для связи со слезами в глазах. Было жалко их, жалко весь мир и страшно жалко самого себя – такого умного и красивого.
-Пап, убей всех грязеедов! -говорил мне Арктур. -Я всем в классе рассказал, что мой папа будет убивать червяков. А в «юных помощниках стражей» я теперь стал «старшаком» и сам гоняю малышню, чтобы не ленились!
-Ты только возвращайся, папа! Пообещай, что обязательно вернёшься, -требовала у меня старшая дочь. Я обещал, хотя и знал, что выполнение этого обещания зависит совсем не от меня.
-Папа, а ты когда придёшь обратно? -спрашивал маленький Ваня ещё не до конца понимая происходящее и куда это вдруг пропал любимый папа, почему он не приходит чтобы поиграть с ним и посмотреть на его рисунки?
-Оксана, -шептал я имя жены в вспотевшую и нагревшуюся от ладони, отполированную сотнями, тысячами других таких ладоней как моя, трубку телефонного аппарата в кабинке связи и молчал. И жена тоже молчала. Мы молчали вместе.
Знаю, что вы сейчас подумали – я так рассказываю, как будто это моя личная трагедия, словно подобное произошло со мной одним, а не случалось на регулярной основе тысячи, десятки, сотни тысяч раз. Одна трагедия – это трагедия. Сотни тысяч трагедий – статистика.