Дальше меня подвергли допросу с помощью аппаратных средств. И нет, эти средства не были чем-то вроде паяльника и лома. Напротив, всё очень вежливо и технологично. Медицинская секция станции: белый пол, белый потолок, белые стены. Строгий доктор с грустным лицом и красивая, но отстранено вежливая помощница. Мне дают какое-то вещество с лёгким наркотическим эффектом потому как от него становится весело и приятно и начинает кружится голова. Вкус у препарата слабокислый. Меня спрашивают, и я отвечаю. Мне хочется говорить ещё и ещё, рассказать всё, что знаю, даже то, о чём не спрашивали всё равно хочется рассказать.
Потом мне дали немного отдохнуть и сказали пить много воды. Я последовал совету и скоро напоминал сам себе выбравшегося на берег бегемота.
Затем ещё один допрос, только ещё более высокотехнологичный. Я снова ем по требованию врача какую-то гадость, правда, на этот раз, с отчётливым малиновым вкусом.
Блин, у них тут наркота для допросов с малиновым вкусом?
Круто, чё.
Меня посадили в кресло и зафиксировали ремнями, в том числе голову. Предварительно объяснили, что будут делать и для чего, но ощущал я себя всё равно не слишком хорошо. Чувствовал себя жуком в ожидании препарирования на предметном стекле какого-нибудь энтомолога. С потолка опустилась здоровенная конструкция похожая на бочку. Бочка наделась мне на голову и замигала разными огоньками. Я что-то слышал о подобной технологии, но думал, что она ещё на стадии предварительных разработок. А она уже, оказалась, производится серийно и поставлена на службу.
Аппарат по чтению мыслей – называли его далёкие от науки репортёры. Разумеется, никаких мыслей он не читал, человек всё же мыслит отнюдь не словами. Прибор считывает образы, выстраивает ассоциативные ряды наблюдая за поочерёдно активирующимися каскадами нейронных связей. Говорят, можно даже вытащить из головы испытуемого его воспоминания в виде мутных картинок, но всё же. Не знаю. Если из меня что и вытащили, то мне этого не показали. Посидел сорок минут головой в гудящей и перемигивающемся огоньками бочонке и свободен.
То есть не свободен в смысле иди куда хочешь и делай что хочешь, а свободен в том смысле, что иди под конвоем в столовую, а потом, снова с конвоем, обратно в камеру. В столовой давали суп с фрикадельками и в тарелке было тесно от этих самых фрикаделек, поэтому, можно считать, что всё прошло относительно неплохо.
Примерно через двадцать дней меня отправили на большую землю. Пришлось полежать пару дней проходя акклиматизацию к повышенной силе тяжести. А на большой земле, к моему удивлению, мне объявили, что я свободен, правда наблюдение за мной останется и вылет с планеты мне тоже запрещён.
Пытаюсь пошутить: -А я как раз завтра собирался полетать по космосу на своей личной космической яхте.
Контрразведчики не смеются, видимо шутка не удалась.
-Ребят, вы серьёзно меня отпускаете? Вдруг я шпион?
-Ты не шпион, -с уверенностью которой нет у меня самого говорит контрразведчик.
-Ладно, а что мне делать?
-Тебе присвоен статус беженца. Можешь жить в социальном жилье для бездомных и питаться в бесплатных столовых, а можешь найти работу и устроится получше.
-У меня на Луне осталась семья.
-Ничего, скоро мы победим и встретишься со своей семьёй, -пообещал контрразведчик.
Дальше я оставался предоставлен сам себе. Хранилище с нейросетью у меня, естественно, забрали. Даже спасибо не сказали. Ну и ладно, я всё равно с ней таскался как с чемоданом без ручки. Использовать сам не могу, а выкинуть жалко.
Мой план был прост как пять копеек. Устроится здесь, на Земле. В самые краткие сроки заработать побольше денег и всеми правдами и неправдами вывести семью с Луны на Землю. Я пока ещё не знал, как это сделаю, но если такая возможность и существовала, то явно требовала финансовых вложений. Да и куда мне их сейчас привозить – единственная комната, которая у меня есть не моя, а принадлежит социальному общежитию, здесь квартируются кто не может добиться самой малости или же принципиально не хочет напрягаться. Другими словами – отбросы общества. И нынче я один из них. Но это ненадолго. На луне у меня осталось семья и я в ответе за них.
Глава 11. На земле
Если к сорока годам ваше жилище не наполняется детскими голосами, оно наполняется кошмарами.
Шарль Сент-Бёв
Первым делом я собирался познакомиться с соседями по общежитию. В социальном городке целый квартал выделен под размещение беженцев с луны, и я надеялся найти в нём единомышленников. Проповедуемая на моей родине идеология тотального превосходства лунаров над землянами должна была оттолкнуть от луны множество думающих людей, правдорубов, кто не смирился и не принял навязанные извне нарративы. Их всех я надеялся найти здесь – на земле, в квартале беженцев социального городка.