– Ты уже купила всего по одному, – раздался за спиной голос Диего, на что я тут же шикнула.
– Тут Америка.
– Она только что вышла на улицу, я с ней столкнулся на выходе.
– Господи, – вздохнула я, закрывая лицо ладонями, – я чуть ли в штаны не наделала.
– Кого это волнует!?
– Меня, чёрт возьми! Я занимаюсь сексом с тренером! Да я, нахрен, ночую у него практически каждую ночь!
– И что?
– Ты не понимаешь?
– Что именно я не понимаю, Грейс? – сухо выдал Диего.
– Меня исключат. Тебя уволят. Команда возненавидит меня.
– С чего им тебя ненавидеть? И почему меня должно волновать увольнение?
– Я вру, смотря в их глаза. Нарушаю всякие нормы и правила. Тебе нужна эта работа?
– Нет.
– Что? – поморщилась я, окинув его ошарашенным взглядом, – зачем тогда ты там работаешь?
– Закрыли эту тему, Грейс.
– Да ты шутишь!?
Зачем я задала последний вопрос? Диего всё равно забрал тележку и покатил в направлении касс, оставляя меня смотреть ему вслед с кривой миной на лице и широко распахнутыми глазами.
– Фуэнтес! – взревела я, догоняя мужчину.
– Не устраивай сцен, – процедил Диего.
– Ты не отвечаешь ни на один мой вопрос, почему я не могу это делать?
– Потому что мы в грёбанном супермаркете, Грейс! – грубо и громко рявкнул он, из-за чего в нашу сторону повернулись абсолютно все. Каждый датчик штрих-кода затих, наполняя стены тишиной и тихой музыкой, которая играла на заднем фоне, – ты создаёшь проблему на пустом месте.
Хмуро фыркнув, я поморщила лицо и вздохнула:
– Я – идиотка.
– Не могу не согласиться, – съязвил Диего, продолжив движение.
– Почему ты не хочешь поговорить со мной?
– Чёрт возьми, Грейс, ты издеваешься? – гаркнул он, выкидывая продукты на движущуюся ленту, – я не понятно изъясняюсь? Я сказал, закрыли тему, значит мы закрыли эту тему. Я услышан?
Карие глаза сверкнули в мою сторону яростью, которая неосознанно заставила голову согласно кивнуть. Удержав на мне взгляд ещё секунду, Диего продолжил выкладывать продукты, пока я тупо наблюдала за его действиями.
Пик. Пик. Пик. Пик. Десятки раз пик. Карта. Чек. Пакеты.
– Ты остаёшься тут или идёшь? – на этот раз спокойно обратился ко мне Диего.
– Иду, – выдала я.
– Извиняюсь. Просто моя девушка является геморроем на заднице. Ей нужно объяснять как минимум трижды, – выдал он девушке за кассой, получив кивок и улыбку.
Если бы не гнев на Диего, бушевавший в душе, я могла бы кинуться на эту сучку с кулаками, выдирая каждый волосок на её теле по одному. Мне не нравится её улыбка для него, и я, чёрт возмути, в бешенстве. Самое смешное в этой ситуации, что Диего даже не ответил ей взаимностью, а во мне уже кипела ярость и ревность.
Ты можешь упасть на те же грабли, Грейс, – настойчиво заголосило внутри разумное «я», останавливая поток дерьма, которое желало вывалиться на Диего, – вспомни Арчера, ты хочешь того же?
– Что, нет?
– О чём ты? – нахмурилась я, посмотрев на мужчину, который вышагивал рядом с кучей пакетов в руках.
– Ты покрутила головой.
– Смахивала снег, – соврала я.
Что, блять, со мной не так? Я веду диалоги сама с собой. Теперь моя шизофрения дошла до того, что я выдаю себя в физиологическом плане. Я что, действительно покрутила головой на собственный вопрос? Я в непонятном дерьме. И разумное «я», остаётся правым: если я продолжу, то встану на ту же дорожку, что и с Арчером, а это ведёт только к одному – я потеряю Диего из-за собственной необузданной ревности и дурости. Заверив саму себя держать язык за зубами, я попыталась улыбнуться, чтобы сгладить дерьмовую атмосферу, которую успела натворить за какой-то час. Утро началось так прекрасно, и за небольшой временной промежуток, я удосужилась обвалять наши только что начавшиеся отношения в сточных водах.
– Прости меня, – тихо начала я, когда Диего стоя ко мне спиной, разбирал пакеты, убирая покупки по местам.
Минутное молчание лишь помогало желанию стукнуться виском о дверной косяк. Переминаясь с ноги на ногу в проёме на кухню, я закусила нижнюю губу и опустила глаза из-за стыда, злилась я теперь уже на саму себя. Что за манера портить что-то хорошее? Неужели я подцепила подобную повадку у родителей?
– Диего, пожалуйста… – тяжело выдохнула я, – я не понимаю, что на меня нашло.
Остановив свои действия, он упёрся ладонями в столешницу на кухонном острове и вздохнул, покачав головой, смотря перед собой.