– Грейс, ты ведёшь себя как пятилетний ребёнок.
– Я знаю, – согласилась я, потому что это действительно именно так, – мне тяжело. Мы скрываем свои отношения. Я не могу ни с кем поговорить, коплю всё в себе.
– Чего ты хочешь, Грейс? – обратив ко мне взгляд тёмных глаз, Диего выгнул бровь в ожидании ответа, пока я прокручивала в голове все желания. Но останавливалась только на одном: я хочу кричать на весь мир, что этот мужчина мой, что между нами не только секс, который рано или поздно надоест.
– Я хочу тебя.
– В чём тогда проблема?
– Я хочу, чтобы все знали, что мы вместе.
– Ты знаешь, что это невозможно.
– Почему у тебя такое двуличное мнение? – взревела я, – полчаса назад, ты плевал на присутствие Америки!
– Что мне сделает восемнадцатилетняя девчонка, Грейс? Пожалуется папе и маме? Ректору? Полиции? Ты совершеннолетняя.
– Я просто хочу, чтобы кто-то знал… хотя бы Мария.
– Нет, – напрочь отрезал Диего.
Подавив желание зареветь, я проглотила ком и закусила внутреннюю сторону щеки, лишь бы не выдать боли, которая раздирала на части, словно стая кошек скребла сердце и горло острыми когтями. Приняв позицию Диего, я развернулась и зашагала в направлении спальни, хотя лучше было бы и вовсе уйти. Единственным спасителем может стать только душ, который поможет скрыть следы слёз и опустошить голову.
Встав под горячую воду, я предалась горестным слезам.
Всю жизнь я терплю дерьмовое отношение родителей, которые оттачивают во мне все изъяны, чтобы сотворить идеальную марионетку. Даже друзья занимались подобным занятием. Хотя, какие там друзья: временная иллюзия дружбы ради своей выгоды. Моим другом всегда был и будет только Алан, даже несмотря на любовь, которую он сам себе выдумал.
Да, я всё ещё отрицаю всякую любовь к себе. Мне внушили, что я не достойна любви, что меня невозможно любить просто так, и я не верю в слова любви, которые мне говорят. Когда любят – не оставляют, а Арчер меня оставил, значит, эта любовь тоже была выдуманной. Итого: два человека, которые придумали чувства ко мне. Есть ещё третий, но я знаю, что Диего тоже не испытывает любовь ко мне, это ясней солнечного света. Я вообще не понимаю, что он ко мне чувствует, скорей товарищество в сломленности. Он нашёл человека подобного самому себе, и от этого ещё больней. Самое страшное, что я принимаю всё это. Я верю, что меня не то, чтобы нельзя любить, это в принципе невозможно.
– Прекрати обижаться на меня, Грейс, – обрушился голос Диего, как гром среди ясного неба.
– Я не обижаюсь, – выдала я, подавив дрожь в голосе и спешно смахивая соленые капли с лица. Глупое занятие, ведь я под водой, но это было сделано автоматически.
– Если ты продолжишь дуться, то будет только хуже.
Куда уж хуже?
Диего больше не пытался разговорить меня, и на миг показалось, что дверь закрылась. Я ошибалась. Он залез ко мне, притянув к груди спину, которая тут же почувствовала готовность к занятию, которое, как я надеюсь, никогда нам не надоест. Медленно выпустив воздух из лёгких, я опёрлась на мужчину, который помогает крыше поехать.
Моё удивление было невообразимо, когда губы Диего нежно коснулись шеи, прогулявшись дорожкой по плечу, пока большие пальцы поглаживали талию. От подобной нежности я была готова расплавиться и сбежать в канализационные трубы вместе с водой. Откинув голову назад, я позволила пойти дальше, но Диего явно не планировал чего-то больше поцелуев. Не знаю, таять ли мне, словно шоколад под солнцем, или же насторожиться. Сейчас моё тело и сознание выбирали первое. Я уже напрочь позабыла всё то, что было несколько минут назад.
Из-под душа я вышла уже другой Грейс, как будто ничего не было.
Диего легко воодушевил и поднял настроение, по этой причине различные рецепты снова начали поступать в голову, и я решила не оставлять его глазеть в телевизор, а забрать с собой. Готовить в компании всегда веселей, хотя, откуда мне знать? Я и не занималась подобной работой в Лондоне, лишь со стороны глазела за подобным делом. Да и как смотрела, в детстве – смотрела, при подростковом возрасте – пряталась и следила.
– Почистишь картошку? – надув щёки и выпучив нижнюю губу, я захлопала глазами, смотря на Диего, внимание которого было устремлено в экран телевизора.
– Хорошо, – кивнул он, чем поверг в шок.
С первой попытки? Я не ослышалась? Он согласился или послал меня ко всем чертям? Похлопав глазами, я медленно кивнула и сползла с дивана и груди Диего без особого рвения. На самом деле, прижиматься к сильной грудной клетке – намного приятней, чем возиться на кухне. Но я сама предложила, да и желудок начинает напоминать о том, что утренняя пища была переработана, дальше требуется следующая порция.