– Конечно, – закатываю глаза и расстилаюсь на кресле. Сон уже стучит в моё сознание.
Но внезапная серьёзность отца будит меня.
– Это Рождество станет другим. Следующий год станет годом семьи Мелтон. И в главной роли – ты, дорогая.
– О чем ты? – хмурюсь я. Что он задумал?
– Ты всё обо всём узнаёшь, но завтра. А сейчас иди в свою комнату.
– Моя комната в квартире Диего, – недовольно бурчу я.
– Что? – лениво спрашивает отец. Ему наплевать. Это просто шаблонный вопрос.
– Ничего. Я зайду к матери проверить её.
– Она спит. Увидитесь завтра. А теперь иди, я хочу провести время наедине с собой и своими гениальными мыслями.
Так я и делаю. Оставляю его наедине с самим с собой, а сама поднимаюсь в свою бывшую комнату. Но как только открываю злосчастную дверь, то роняю сумку.
Это должно быть шутка. Она не может быть здесь. Я щиплю себя, но эта боль гораздо лучше той, что доставило мне её появление. Она реальна. Её светлые волосы все так же не вьются, в отличие от моих, которые переняли черты отца. Зелёные глаза, словно мои, смотрят на меня с тоской. Она кусает нижнюю губу, как делала всегда, когда нервничала. Она встаёт и медленно приближается ко мне, и я замечаю, насколько она выросла. Она уже не та девушка, которую я видела пять лет назад. Пять лет назад я видела ее последний раз. А сейчас она идёт ко мне.
– Отошла, – шиплю я не своим голосом. Никаких слёз, одна ненависть.
Она дёргается и, слава Богу, останавливается. Я вижу, как пульсирует её артерия, как она дрожит, но ни капли жалости не испытываю к ней. Она не заслуживает этого.
Иви заправляет прядь за ухо, будто пытаясь хоть чём-нибудь занять свои руки. Пусть лучше займёт свои ноги и уйдёт нахрен отсюда.
– Привет, Грейс, – в тон мне хрипит она. Даже её голос дрожит. Но он всё также ласкает мне уши, за что я даю себе мысленно пощечину. Никаких соплей. Никаких. Не из-за этой суки. Не сейчас. Не сегодня. Никогда.
Я игнорирую её.
– Ты должна поговорить со мной. Мы должны, – уговаривает она. Она тянется ко мне рукой, чтобы коснуться, но я бью ее по руке.
– Не трогай, блять, меня. Никогда не смей трогать меня, – рычу я ей в лицо, когда она становится ещё ближе.
– В чём твоя проблема? Мы не виделись пять лет. Да, я оставила тебя здесь. Но ты ничего не знаешь. Ты не знаешь ничего из того, что мне пришлось пережить. Ты не знаешь причину моего ухода и последствия. Так что прекрати строить из себя обиженную маленькую девчонку.
Ярость распирает меня. Это было последней каплей моей сдержанности.
– Заткнись, ты блять либо заткнешься, либо я сломаю твою шею, Иви. Это ты ничего не знаешь. А я-то как раз все знаю. Знаю, что ты кинула меня в этом аквариуме с пираньями, а сама смылась с этим ублюдком.
– Не называй его так, – предостерегает она.
Плевать. Я буду называть его так, как хочу.
– Это моя комната и здесь я устанавливаю правила. Так что выметайся. Наш разговор окончен.
– Нет, не окончен.
– Нет, окончен. Блять, выйди, я сказала.
– Грейс, я не выйду, пока мы не поговорим. Я ошиблась с тем, что не рассказала тебе. Но тебе было всего тринадцать.
– А через два года мне стукнуло шестнадцать. Ровно столько же, сколько было и тебе, когда ты сбежала. Но даже в шестнадцать ты не рассказала мне ни о чём. Ты пропала.
Она вновь дёргается, а на глазах застывают непролитые слёзы. Но я не хочу предотвращать её рыдания.
– Пожалуйста, позволь мне объяснить. У меня не было выбора…
– Выбор у тебя был, Иви. Маленький, но был. Остаться с сестрой или сбежать с этим хреном. Ты выбрала не меня. А значит, теперь я выбираю не тебя. Катись отсюда, сука.
– Выбирай выражения, Мелтон.
Что? Что, простите?
– А ты значит теперь не Мелтон? – спрашиваю я, боясь услышать ответ. Если она не Мелтон, то я ещё в большей заднице.
И она это понимает, поэтому отпускает глаза в пол от стыда.
– Да… Ноа сделал мне предложение сразу же. Прости, мне так жаль…
– Ну конечно, тебе жаль, – в агонии кричу я. Ещё чуть-чуть и нас придут разнимать, – да пошла ты на хрен, слышишь? Лучше бы тебя вообще не было.
Я жалею о сказанном. Правда. Но она заслужила это.
– Грейс, ты грёбаная эгоистка! Ты не можешь порадоваться за сестру?
– Я эгоистка? Я? Да ты, сука, именно ты настоящая эгоистка. Ты оставила меня с ними. Ты подписала своим уходом мне смертный приговор. Знаешь, что здесь творилось? А я расскажу тебе. Мать начала принимать наркотики, а папе было плевать, он был занят тем, что оформлял кучу документов, чтобы я стала наследницей всего. А потом у матери случилась передозировка, и тогда он отвёз ее в клинику. Пока она была там, этот ублюдок водил сюда разных шлюх и рассказывал им про то, какие его дочери тупые мрази. А знаешь, что было дальше? А дальше он начал меня бить, блять. И только потом, когда маму выписали, мы сходили к семейному психологу, и отец понял, что он хочет. Он начал делать из меня свою личную куклу. Я жила в клетке, пока ты была свободна. Свободна от всего. И ты даже не позвонила. Ни разу, Иви. Ни единого раза. Скажи мне, кто из нас эгоистка?