Алан, довольный эффектом, который произвел на меня, подошёл ближе и упал на кровать рядом со мной.
– Ты не пришла, – грустно выдохнул он, и меня будто облили ледяной водой.
Я – идиотка, потому забыла о договорённой встрече в восемь в парке.
– Господи, я совершенно забыла… – начала тараторить я, придумывая оправдание, – Фаринсон отвлёк меня своей чертовой выставкой… чёрт, мне так жаль, прости меня.
– Ладно, бывает, – улыбнулся Алан, очередной раз, прощая меня. Почему он не может обидеться или высказать недовольство? Почему не может в лицо сказать разочарование в поступке?
Потому что у него мозги набекрень от любви, – шепнуло то «я», с которым я соглашаюсь. И сейчас согласна.
– Слышал, тебя потеряли во время тревоги. Гри, мне чертовски жаль, что меня не было рядом. Ёбаный Фуэнтес гонял нас по полю, как собак на отлове бродячих животных.
Я хотела возразить на «ёбаного Фуэнтеса», но сразу прикусила язык. Это будет слишком подозрительно, а я итак на мушке.
– Всё в порядке. Меня нашли и доставили в руки Харриса, который поцеловал меня в обе щеки.
Взгляд Алана ожесточился. Неужели он теперь перестанет понимать моих шуток?
– Скажи, что ты пошутила, – приказал он стальным тоном.
– Да ладно тебе, конечно же, я пошутила. Максимум, что он мог сделать – это снова испортить мне день.
Наконец Алан смягчился.
– Если у тебя с ним какие-то проблемы, то ты можешь обратиться ко мне: я всегда помогу тебе разобраться со всем.
– Я знаю, спасибо. Так зачем ты пришел?
– Я мешаю тебе?
С тех пор, как проявляешь нездоровое внимание к моей персоне – да.
– Конечно, нет.
– Я был на вечеринке в Шоп Тау и, если честно, ожидал увидеть там и тебя, ведь ты не пришла в парк, как мы договаривались. Но, как оказалось, ты сидишь в полном одиночестве.
– Эй, я не в полном одиночестве. У меня есть второе «я» и ноутбук, и, чтобы ты понимал, мы отлично спелись.
– Хорошо. Звонил отец и спрашивал, приедем ли мы на Рождество в Лондон?
– Я не поеду. Даже не уговаривай, – меньше всего мне хочется проводить праздник в кругу своей «семьи».
Алан вздохнул и поправил волосы, которые уже лезли ему в глаза.
– Ты же знаешь, что это семейный праздник. А моя семья всегда считает тебя частью нас, так что ты можешь провести Рождество с нами.
– Спасибо, Алан, это очень круто и все дела, но я откажусь.
– Почему?
– Потому что я не хочу утруждать вас. И вообще, что за вопросы, блять. Сейчас только октябрь.
– Практически конец октября.
– И что? – сморщив носик, я скрестила руку на груди, вызывающе смотря на друга.
– Ладно, кошечка, спрячь когти. Я, в общем-то, хотел с тобой поговорить, – лицо Алана тут же изменилось и приобрело красноватый оттенок.
– Говори, – мелкая дрожь прошла по телу, начиная с плеч и заканчивая пальцами ног. Кажется, я в полной заднице и единственный выход – это окно, так как дверь находится близко к Алану, и он успеет перехватить меня.
Переведя дыхание, Алан сказал то, что послужило началом изменений моей жизни:
– Когда мне было четыре года, мама пришла домой с тортом. Тогда я обрадовался, подумал, что вот оно счастье, но торт был не для меня. Мама сказала, что придет её подруга с университета, и это будет угощением к столу. Я разозлился. Мелкий засранец захлопнул дверь в свою комнату и сидел там до того момента, пока дверь не открылась. Настроившись на скандал, инициатором которого я планировал быть, я поднялся и подлетел к двери. И меньше всего, что я ожидал увидеть, была она. Маленькая девочка с белыми волосами и взрослым взглядом зелёных глаз. Мое сердце в тот момент остановилось. Я знал, что больше никогда не отпущу её, потому что она – ангел, которого мне послал Бог. И, чёрт возьми, она решила, что мы будем друзьями. И долгие годы я мирился с этим, внутренне борясь с собой, чтобы не убить всех ее парней. А однажды она влюбилась в Арчера, моего лучшего друга. И я, блять, был в гневе, когда он лишил её девственности, когда познакомился с её родителями и понравился им больше, чем я сам, когда они были везде вместе и были по-настоящему счастливы. И пускай это будет чертовски неправильно, но я был счастлив, когда они расстались. Я всячески утешал её, ожидая, когда очередь дойдет до меня. Но очередь никак не доходила до меня, а она по-прежнему страдала по Арчеру. И вот закончилась школа. Я решил поступать в Принстон, зная, что она останется в Лондоне, ведь её родители категорически против Америки. Я хотел попытаться забыть её, ведь у меня не было ни единого шанса на совместное будущее, а я хотел это совместное будущее. Я хотел, чтобы она стала моей женой, воспитывала наших детей, а я приходил домой с работы и целовать её макушку светлой головы. Да я же всегда был с ней рядом, понимаешь? На всех её матчах, когда её родители отказывались приходить под предлогом того, что спорт – дерьмо для нищих. Но я был с ней рядом. И я всё ещё рядом. Я все ещё рядом с тобой, Грейс. И я чертовски сильно люблю тебя с самого первого дня нашего знакомства. Я насквозь пропитан любовью к тебе. И, пожалуйста, не отвергай меня, потому что я не переживу эту боль. Если ты не готова, то я подожду, но, прошу тебя, не ломай меня изнутри.