Уже ближе к ночи, сидя за большим обеденным столом, слышим со стороны двора подъехавший автомобиль брата. Видно, что Демид устал, лицо за день будто осунулось от переживаний.
Встречаю брата у порога, ещё раз извиняясь перед ним, на что он только лишь отмахивается.
⁃ Садись, я тебя покормлю.
Дёма моет руки и садится за стол. Пока я накладываю, парни начинают разговаривать на свои обычные темы. Ставлю тарелку на стол, после чего, попрощавшись со всеми, отправляюсь к себе.
Только оказавшись в своей комнате, начинаю понимать, как тяжело дался сегодняшний день. В ногах дикая усталость, такая, что даже стоять трудно. Присаживаюсь на край кровати и начинаю медленно массировать стопы. Хоть мои силы на исходе, но все же лечь спать, не приняв душ не решаюсь.
Сбросив сарафан, встаю под тёплые струи. Тщательно намыливаю голову, прохожу по телу губкой, окончательно споласкиваюсь и выхожу из кабины.
Насухо вытеревшись, подхожу к зеркалу и смотрю на себя. Замечаю круги под глазами, которые появились после рыданий и охватившей в больнице истерики. Вспоминаю слова Богдана и снова меня всю охватывает тот же жар от заданного им вопроса.
«Соня, ты все ещё любишь меня? Ответь.»
Хотелось кричать в голос, что люблю, люблю безумно. Люблю так, как человек любить не должен. Несмотря ни на что: ни на годы, проведённые вдали, ни на все те события, что разлучили нас на столь продолжительное время, ни даже на ту девушку, что приехала с ним. Ни смотря ни на что я все также продолжала его любить. До изнеможения истязая себя этими чувствами.
Наверно это какая- то неизлечимая болезнь, от которой меня снова всю ломает изнутри. Разве можно так любить, в ущерб себе, изнывая в очередной раз от боли. Конечно нет! Но видимо я ненормальная, раз со мной снова и снова происходит все это.
С тяжелой головой подхожу к кровати и тут же вспоминаю про цепочку, которую утром пришлось снять. Беру с прикроватной тумбочки и снова одеваю на шею. Как только голова касается подушки, сознание будто уплывает в забытие и я отключаюсь.
Мне снится какой- то тревожный сон, слишком жарко, я вдруг вся покрываюсь испариной. Просыпаюсь от ощущения, что кто- то стоит возле кровати. Приоткрываю глаза и непроизвольно вскрикиваю. Передо мной стоит Богдан, на нем футболка и темные зауженные джинсы. Он стоит наклонившись надо мной, часто дышит. Кажется его грудная клетка ещё чуть- чуть и даст сбой. И Боже мой...... - он держит в руках кольцо, что нанизано на цепочке..... мое обручальное кольцо.
Его взгляд настолько тёмный, прожигающий, что даже отсутсвие света не мешает ощущать ту энергетику, что сейчас исходит от него. Тяжело дышу, пытаясь восстановить дыхание, сорочка тут же становится мокрой, кажется даже на лбу выступают капли.
Глаза в глаза. Яростная вспышка в груди.
⁃ Теперь ещё раз скажи, что не любишь! Скажи снова, что хочешь снять с меня клятву! ⁃ руки начинают неистово дрожать, ощущаю себя абсолютно беспомощной под неистовым взглядом, что выжигает на мне клеймо. Пытаюсь подвинуться к изголовью кровати, но сильные руки уже легли на талию и крепко удерживают ее. Одеяло сползло, оголяя бёдра. Чувствую надсадное дыхание, то, как в очередной раз высоко поднимается его грудная клетка, шумно перекачивая кислород. Его руки дрожат в такт моим собственным, нас обоих нещадно ломает от происходящего. Наверно это как какой- то бред, ведь Богдан всегда был слишком сдержан для проявления такого рода эмоций. Это же не про него.
Но он снова весь дрожит, приближает лицо ближе. Моментально начинаю чувствовать его всего: его тяжесть на себе, этот особенный, будоражащий запах, что сейчас для меня сравним наркотику, который оголяет каждый нерв, проводя по ним электрическими разрядами.
⁃ Я люблю тебя, Соня. Ты бл.... меня слышишь? Я люблю тебя. Все это время су...... любил не смотря ни на что, - выдыхает мне в лицо и жестко впивается в рот. Его губы сухие и мягкие. Какое блаженство снова почувствовать их тепло. Его язык беснуется, не давая сделать вдох, обходит мои зубы, порочно сплетается с моим влажным, жадно засасывает. Кладет руку мне на затылок, фиксирует голову. Снова и снова глубоко целует, будто не может насытиться. И уже от одного этого можно улететь к облакам.