Пытаюсь убежать от себя и собственных чувств, упрямо повторяя себе, что этим только защищаю его.
Пока еще у нас есть шанс не сгореть до тла, после будет слишком поздно.
Заходясь в рыданиях, не замечаю как в комнату стучат. Снова ощущаю оглушающий стук собственного сердца в ушах, готовых лопнуть от напряжения.
- Сонечка, можно войти? -голос Ангелины отрезвляет. С трудом заставляю себя подняться и открыть дверь. Вижу с каким потрясением она смотрит на меня.
-Соня, Боже, что произошло? Я же вижу как тебе плохо. Ты весь день ходишь сама не своя. Это все из- за него? - частит Ангелина, в собственной только ей манере, после чего подходит ближе и обнимает. Она волнуется и ее переживания не наиграны. Геля всегда очень любила меня и сейчас снова хочет отгородить от очередных страданий.
Она усаживает меня на кровать, смахивая тыльной стороной ладони влагу с лица. Кажется неимоверно тяжелым раскрыть перед ней душу, снять с себя этот груз, что висит долгие годы, не давая полноценно жить. Но сейчас почему- то чувствую, что легче открыться ей, чем кому- то другому.
.......
После нашего долгого разговора, Геля все- таки заставляет меня пойти в ванную и умыться. Остудив лицо, чувствую себя вымотанной окончательно. Решаю, что в таком состоянии лучше будет не появляться перед родными, во избежание лишних, никому не нужных вопросов. Ангелина помогает мне переодеться и укладывает в постель, пообещав объяснить остальным, что мне не здоровится. Сил продолжать разговоры и при этом в них погружаться, что- то отвечать, у меня нет, так как все мои мысли сейчас находятся слишком далеко.
Его запах, которым пропахла вся постель, только ещё больше воспаляет рецепторы. Я снова чувствую его, ощущаю на себе руки, губы, взгляд. И только ближе к вечеру, окончательно обессиленная и опустошенная, все-таки проваливаюсь в сон.
.....
Утро следующего дня начинается с тихого постукивания в дверь.
⁃ Соня, к тебе можно?- слышу мамин встревоженный голос, видимо она вчера все же сильно переволновалась за меня. Я не видела родителей так давно, так ждала их приезда, а теперь, когда они наконец- то в нашем доме, лежу в кровати и не хочу никого видеть, абсолютно никого. Все, что мне сейчас действительно нужно, так это просто исчезнуть. Укрыться с головой и пролежать так долго, что это помогло бы стереть из памяти все, особенно те воспоминания, что острыми иглами пробираются под кожу, в яростной попытке добраться до сердца и остановить его.
⁃ Мама, я скоро спущусь,- не успеваю произнести последнее, как мама, не дослушав, уже заходит в комнату. Да.... вид у меня конечно не самый лучший, но раз уж от мамы не укрылось мое состояние, то очевидно придётся как- то выкручиваться.
⁃ Сонечка, ты себя плохо чувствуешь? Выглядишь ты не важно, - мама садится на кровать и находит мою руку.⁃ Может быть чай? Сейчас спущусь заварю на травах.
⁃ Все хорошо. Я сейчас приму душ и спущусь, не переживай. Сегодня мне гораздо лучше, -вру конечно, но что еще мне остаётся? Посвящать маму в ситуацию с Богданом? Даже не представляю ее реакцию, когда она узнаёт, что он здесь, да ещё и намерен забрать меня с собой.
Когда мы с братом три года назад в спешке уезжали из страны, даже родителям ничего толком не успели объяснить. Дёма лишь сказал им, что нужно увезти нас с Ангелиной, но на тот момент особо не посвящал их в подробности, просил подождать, когда все уладится и уже позже можно будет все обьяснить. Я не сомневалась, что мама поняла причину моего отъезда, однако с тех пор ни разу не пыталась заговорить со мной на эту тему, за что я была ей бесконечно благодарна. Все, что тогда произошло было слишком болезненным, слишком острым, нестихающим.