⁃ Что ты хочешь от меня услышать? - внешне спокойно отвечаю я, хотя самого уже всего сломало внутри, размазало окончательно.
⁃ Я не знаю, не знаю, что- нибудь .... - вижу же, что всю трясёт, вижу же, сколько боли в ней самой отдаётся, вижу, что режут ее слова по живому не только меня. «Зачем, зачем ты, мать твою, творишь все это с нами? Зачем мне все это говоришь?» - стучало в голове.
Закрываю глаза, тру пальцами переносицу, сказывается напряжение последних дней. За эти дни жизнь прожил не меньше, а теперь ещё и это. Кажется кто- то свыше хочет меня добить окончательно.
⁃ Если ты думаешь о том, чтобы мы с тобой расстались, то хочу тебе напомнить, что с недавнего времени ты моя жена, а я твой муж в радости.....
⁃ В моей жизни больше нет радости! - срываясь, выкрикивает Соня.
Подрываюсь к ней, кладу ладони на лицо, хочу видеть ее глаза, хочу достучаться.
⁃ Соня, бл... , у нас ещё будут дети, много детей, я тебе обещаю!!
От этих слов ее лицо искажается от боли. Отшатывается, будто от удара. Вижу скорбь, страх, целый калейдоскоп эмоций.
⁃ Уходи! Уходи, я тебя прошу! - снова срывается на крик.
⁃ Соня, очнись! Зачем ты это делаешь с нами, зачем??!! - уже и сам не могу сдерживать эмоций, хватаю ее за тонкие плечи и выкрикиваю ей в лицо.
Закрывает глаза, из которых брызгают слёзы. Трясёт головой, будто не в себе. У меня же сердце разрывается так, что хочется сдохнуть. Хотя понимаю, что именно сейчас должен бороться, за неё, за нас, за нашу семью, сильным быть су...а должен.
Соня же упирается ладонями в мои плечи, пытаясь отстраниться. Опускает голову, прячется. Все ее действия сейчас отражаются где- то внутри меня жгучей, тупой болью, что вытерпеть сейчас для меня - на грани разумного.
Словно обезумевший, пытаюсь воспользоваться шансом донести своими действиями всю любовь, что так долго скручивала душу, откидываю любимую на подушки, фиксирую руки над головой, одновременно ловя ее губы. Она извивается из последних сил, вырывается, не позволяя мне делать все это с ней. Резко поворачивает голову, из- за чего наш поцелуй смазывается. Всхлипывает, плачет, трясётся так, что грудная клетка ходуном ходит. Нас обоих в этот момент бомбит капитально, уже не знаю кого больше.
Подушка вся намокает от ее слез, от моих. Ощущаю это, когда ослабеваю захват и опускаю руки, чтобы снова дотронуться до любимого лица. От бессилия роняю голову ей на шею, глубоко, с дикой животной жадностью впитывая в себя ее запах.
⁃ Я люблю тебя и поклялся ......
⁃ Не говори! Пожалуйста, не говори ничего! - последнее, что успевает произности.
В это время дверь палаты открывается. Сонин отец, очевидно услышав истерику дочери, обеспокоенно врывается внутрь. Не разобравшись в ситуации, ведомый машинальными порывами защитить свою дочь, подходит и с натиском, вцепившись в мои плечи, пытается оторвать меня от жены. Наверно в этот момент я действительно был больше похож на обезумевшего маньяка, от которого стоит держать дочь подальше.
Ему с трудом удаётся оторвать меня от Сони, поднять с кровати и чуть ли не силком вывести в больничный коридор. Оказавшись в коридоре, усаживает меня на первый попавшийся диван и возвращается в палату, плотно прикрыв за собой дверь.
Сам не осознаю, какое время сижу словно раненый зверь в этом чертовом коридоре, пытаясь сдержать всю ту ярость и боль, что уродует душу.
Еще недавно ощущал себя гребанным счастливчиком: наше с Соней примирение, известие о малыше. Они стали моими крыльями, сумели вытащить из той ямы, в которой я находился все то время, что мы были в разлуке. Да я бл.. жизнь бы отдал за них, если бы потребовалось, кожу с себя содрал, за то, чтобы ничего этого с нами не произошло.
А теперь насквозь пронизывающая реальность сдирает с меня ту самую кожу, медленно и с каким-то особым мазахистским удовольствием. Голова в этот момент вообще перестает что-либо соображать, шум в ушах оглушает, в висках неистово стучит. Хочется просто отключиться и не чувствовать ничего.
Ощущения реальности медленно возвращаются ко мне, отдаваясь вибрацией телефона. Снимаю трубку и слышу очередную истеричную речь, но уже со стороны своего личного ангела- хранителя. Молча заставляю себя выслушать весь поток брани в свой адрес, затем также медленно отвечаю:
⁃ Кир, ты далеко ? ⁃ Очевидно больная, истошная интонация моего мертвого голоса сейчас действует на друга в крайней мере отрезвляюще. Так, что более не задавая ни единого вопроса, Кир кладёт трубку и уже пятнадцать минут спустя врывается в коридор, едва не сорвав больничную дверь с петель.
Рожнов привозит меня к знакомому бару, ссаживает у стойки, подзывая бармена. Через пару минут перед нами уже стоят два стакана вискаря, которые мы с ним тут же опусташаем. Обычно алкоголь дерёт горло, скручивает нутро, бл.... ть просто вызывает расслабляющий эффект, но сейчас будто все рецепторы разом отключились: слух, обоняние, осязание, все к черту. Никаких ощущений, лишь сплошная дыра. Кир, не лезет в душу, все понимает без слов.