Сразу вспомнилась Литва, где на одной улице можно было увидеть и развалюху сороковых годов постройки с покосившимся забором, где жила какая-нибудь бабулька-пенсионерка, и замок контрабандиста с каменным забором. Тут же могло находиться общежитие, построенное при СССР, а буквально метров через сто – какой-нибудь современный коттедж. И всё это разнообразие архитектурных стилей на фоне некошеной травы, гравийной дороги и алкашей с красными репами, слоняющихся по улицам.
Ну почему? Почему наши люди не могут так же красиво, культурно и в достатке жить? Что они, глупей англичан? Не поверю никогда. Потому что мои наблюдения и факты упрямо твердят обратное. Наши люди на голову умней, ответственней и выносливей англичан. Каждый наш человек знал и видал столько, что хватило бы на десятерых англичан. Стоит ли повторять эту общеизвестную истину, что наши люди дадут фору всем, что они лучшие… Но тогда почему мы едем к ним на заработки, а не они к нам? Где этот невидимый ключ и кто его должен повернуть, чтобы наши зажили как здесь, на Западе? В чём проблема? И когда она решится? Может, проблема в образовании? – не верю. Может, в культуре? – тоже не то. А может, в каждом из нас? Но что тогда поменять, что изменить в себе?
Была масса вопросов, но ни одного ясного ответа, и это терзало меня и раздражало.
Но вот мы прибыли на фабрику и, проехав ПП, остановились на спецстоянке для автобусов.
Глава 3
ФАБРИКА
Компания, куда я устроился работать, занималась производством быстрой еды и уже довольно долго, около 30 лет, была на рынке.
Едва мы вышли из автобуса и на нас подул лёгкий ветерок, как тут же в воздухе повис стойкий запах мусорных баков и какой-то падали. Так специфически пахнут все пищевые фабрики Королевства.
Марюс отвёл нас в кантин (от английского canteen – комната отдыха) и, передав нас лидеру, вздохнул с облегчением, что наконец-то от нас избавился, затем собрал дневную смену и сразу же отправился с работниками в автобус.
В кантине помимо автоматов с чаем и кофе обнаружились и автоматы с закусками, бутербродами и сладостями. Всё было очень недорого. На стене висел огромный плазменный телевизор, на столе стояло три микроволновки для разогрева домашней пищи, и в целом в кантине было довольно чисто и уютно. Что-что, а условия для своих рабочих англичане умеют создать и действительно заботятяся об этом, не на словах, как у нас, а практически.
Посидев минут пять, я решил было выпить кофейку из аппарата, но не успел опустить монетку, как передо мной предстал какой-то рыжеватый человек, который осмотрел меня с ног до головы и что-то быстро и оживлённо начал спрашивать по-английски, при этом всё время произнося мои имя и фамилию. Я лишь пожимал плечами в ответ и невинно хлопал глазами, стараясь понять, чего он хочет.
– Может, говоришь по-польски? – на польском спросил он наконец.
– Да, – обрадовался я, а сам думаю: «Теперь карта пойдёт».
– О-о-о, это супер, – продолжал он. – Я Роберт, твой лидер. – И он протянул свою худую, конопатую руку, которую я энергично пожал. – Ты будешь работать в моей команде, пойдём я тебе покажу, что да как.
Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и пошагал к выходу. Я за ним.
Пока мы шли с ним до места, Роберт вкратце, но довольно понятно рассказал мне, в чём заключается суть моей работы, с кем мне придётся взаимодействовать, когда перерыв и т. д. Он сразу внушил мне доверие и расположил к себе.
После этих недолгих объяснений я с азартом приступил к своим новым обязанностям. Вообще, моя работа заключалась в мойке ящиков, бачков, плёнок, ложек, поварёшек и всего, что требовалось помыть, продезинфицировать и красиво сложить в специально отведённом для этого помещении.
Со мной в команде работали ещё четыре человека. Один литовец с большущим носом по имени Петрас, два тех самых расписных латыша, у которых оказались забавные имена – Дыркис и Мандус. Ну а четвёртым был небезызвестный тимориец Целестино Делакруз Фирейро. Чтобы не ломать язык, я сократил его имя до Цыля – он был не против.
В целом команда подобралась трудоспособная, все работали не ленясь и не халтуря. Общались между собой мало, поскольку в нашем цеху постоянно работала машина, через которую пропускали абсолютно весь инвентарь в целях дезинфекции. Её двигатель так шумел, что нормально общаться было невозможно, приходилось кричать, чтобы человек тебя услышал.