За всю эту благотворительность доверчивые англичане исправно выплачивали ему различные пособия. Он же, благодаря махинациям с опекунством, работал мало, а денег получал намного больше, чем любой честно и много работающий коренной англичанин.
При этом Артур был весьма образован: имел высшее техническое, хорошо знал польский, литовский и английский. Прекрасно владел русским. Говорил обычно мало и всегда по существу. Но в подпитии в нём просыпался политик, историк и конспиролог одновременно, и вот тогда он начинал говорить очень много и растекаясь мыслью по древу. Но то бывало редко и всегда по уважительной причине. В целом же всякого рода аферы с документацией заставляли его вести исключительно тихий образ жизни.
Отлично разбирался в компьютерах и во всём, что с ними связано. Так же, как и все постояльцы этого дома, находился в гиперактивном поиске второй половинки, но тоже как-то мимо цели. Единственный во всём доме имел легковую машину и не курил.
Ещё один мой старый знакомый, Петрас, приехал в Англию тоже в 2007 году. Успел за три года бурной, колоритной жизни сменить около девяти адресов. Но, так же как и Артур, жизнью в Англии был доволен и в Литву возвращаться не собирался.
– Если только депортируют, – смеялся он.
В отличие от остальных упитанных членов компании, был худой, как велосипед, и очень подвижный. Непоседа, вечно в заботах, он по дому не ходил, а бегал на полусогнутых ногах, подобно орангутангу. Ему везде и до всего было дело. Была ли то врождённая энергичность или приобретённая у местного торговца дурью, оставалось загадкой.
Разговаривал Петрас, и то довольно плохо, лишь на литовском и русском. Писал только на русском, притом с ужасными ошибками. Окончил он всего девять классов, но для своего скудного образования был на удивление смышлёным и практичным. Как и большинство эмигрантов, Петрас быстро адаптировался к новым условиям жизни и буквально на глазах становился до мозга костей западным человеком. Он прекрасно разобрался в своих правах, но очень быстро позабыл об обязанностях. Мечтал, чтобы эти его права кто-нибудь да нарушил: к примеру, по вине работодателя он технично и без тяжких последствий пострадает, за что ему заплатят как минимум несколько миллионов, и он остаток дней своих проведёт в достатке и благополучии на берегу Лазурного моря.
Последним членом компании был Боря, который в разгар нашего общения успел вернуться с работы. Он зашёл тихо и незаметно и уселся на своём засаленном диванчике в гостиной, где он, собственно говоря, и жил.
– Боря, это наш новый постоялец, мой тёзка, – неожиданно строго сказал Артур, указывая на меня рукой.
При этих словах Боря лениво встал, подошёл ко мне, протянул свою грубую руку, приветливо сказал:
– Боря, из Вильнюса, – и снова вернулся на свой диванчик.
Боря оказался человеком среднего телосложения, с красным пропаренным лицом и огромным мясистым ртом, маленькими глазками и короткими, светлыми, пушистыми ресничками. Одет он был в какие-то нелепые клетчатые штанишки и щегольскую рубашку с рваным, засаленным воротником.
Во рту у Бори не хватало одного зуба, и когда Боря курил, то вставлял самокрутку в этот промежуток между зубами. Она идеально подходила по диаметру и крепко держалась, не мешая Боре общаться. У меня эта картина вызывала сумасшедший смех, а все остальные не обращали никакого внимания. Видно, привыкли уже.
Боря был самым старшим жильцом в доме, ему перевалило за сорок. А в Англии он появился еще в 2001-м.
– Я из нелегалов, – хвастливо говорил он.
И если Петрас сменил девять адресов, то балагур Боря успел отметиться на сорока адресах как минимум. Нигде подолгу он не задерживался, поскольку его постоянно выгоняли за неуплату или очередную пьянку. За все эти годы скитания по Англии он ничего не нажил, но говорил, что в Литву ни за что не вернётся.
Никогда не был женат и не особо переживал по этому поводу. Он вообще считал все эти амурные дела ерундой, на которую не стоит тратить своё драгоценное время и, главное, деньги.
Разговаривал Боря исключительно на русском. Хоть и был гражданином Литвы, но по-литовски не говорил, не считая его за язык. Несмотря на то, что в Англии прожил около десяти лет, английского языка также не освоил. Выучил лишь то, что постоянно слышал от англичан: «бери», «неси», «быстрей», «работать» и т. д., и считал, что этого вполне достаточно для сносной жизни в Королевстве.