Мне было видно, что Триша куда-то позвонила, и минуты через две подле неё оказались двое сотрудников в костюмах, солидные на вид, явно английской наружности. Они живо и с интересом принялись изучать Серёжин документ, много дискутируя и делая удивлённые лица, как археологи, обнаружившие доселе невиданный артефакт. Они даже встали возле окна, где получше освещение, и, используя пинцет, тщательно осматривали справку со всех сторон.
Сержа сидел на лавке с безразличным лицом, как будто это дело его совершенно не касалось, и украдкой от охранников усердно царапал на лавке свои инициалы.
– Тебе что, заняться больше нечем, болван? Ты зачем казённое имущество портишь? – строго спрашиваю я его.
Последовал ответ, достойный нашего человека:
– Пусть помнят, что здесь был я, Сергейсс.
К тому времени Триша с англичанами, судя по всему, приняли какое-то решение, потому что вскоре к ним присоединилась ещё одна женщина, восточноевропейской наружности, и во время разговора с Тришей постоянно смотрела в нашу сторону и улыбалась.
Потом подошла к нам и на русском спросила:
– Ребята, вы из Латвии? – и, не дождавшись ответа, добавила: – Я Марина, и я помогу вам с переводом.
– Вот этот, – лишь расстроенно ответил я и указал рукой на Серёжу.
А Марина продолжала:
– Латышского переводчика не нашлось, но я думаю, что мы договоримся по-русски? Я надеюсь, вы не против?
– Я так точно нет, – махая головой, отвечал я. – А ты, мистер? – повернувшись, спрашиваю у Серёжи.
– Ай, да мне вообще всё равно, – махнул рукой Серёжа, даже не глядя в нашу сторону.
– Ну вот и отлично, скоро я вас позову, – немного растерявшись после Серёжиной реакции, ответила та и удалилась к Трише и англичанам.
А до сих пор тихо сидевший Серёжа вдруг говорит:
– Слушай, братишка, давай делать ноги отсюда. Я не помню точно, но, по ходу, я ещё и в розыске. Короче, труба полнейшая. Охранники не догонят, слишком брюхатые.
«Мда-а-а, вот это поворот», – мелькнуло у меня в голове.
– Смотрю, ты совсем того? – говорю я и кручу пальцем возле виска.
– Ну ты как хочешь, а я домой, – на полном серьёзе отвечает он и берёт низкий старт.
Неизвестно, к чему бы привёл этот очередной Серёжин план, но, к счастью, нас позвала Марина, и мы с помощью всё тех же охранников вернулись за Тришин стол. Те, перекинувшись с Тришей парой словечек, перестали нас караулить и отправились восвояси.
Я это заметил и обрадовался. «Значит, всё будет хорошо, – подумал я. – Только бы этот дурилка снова чего не выкинул».
Разговор начала Триша, попросив Марину, чтобы та переводила.
– Мистер Сергейсс, мы внимательно изучили ваш документ и историю. – Марина переводит. – И пришли к выводу, что документ подлинный и подойдёт для выдачи вам страхового номера.
Серёжа как услышал это, аж расцвёл по новой. Отлегло и у меня.
– Но мы хотим знать, где ваш настоящий паспорт? – вдруг спросила Триша.
Марина перевела вопрос и, вполоборота повернувшись к Серёже, выжидательно уставилась на него.
Интересно стало и мне.
И тут началась история длиною в жизнь.
Серёжа рассказал, как он очень любил свою родину. Зачем-то вспомнил кроликов, которые росли у него в деревне, и любимую собаку с экзотическим латышским именем Дырсла. Но козлы-политики всё испортили, и ему, сиротинушке, пришлось покинуть родные пенаты и искать счастья на чужбине. Когда же речь зашла о паспорте, честно признался, что заложил его за ящик пива в каком-то латышском кабаке с патриотическим названием «Родина» у себя в посёлке.
К счастью, Марина оказалась нашим человеком и, нарушая все правила, не стала это переводить, а посоветовала об инциденте с ящиком пива промолчать и сказать Трише, что паспорт был попросту потерян.
На том и порешили.
И вообще, она старалась представить Серёжу этаким обиженным латышскими властями страдальца, много перетерпевшего и перенёсшего, но в конечном итоге желающего лишь добра и мира во всём мире.
Триша, явно подуставшая и удивлённая (такие оригиналы ей, видимо, давненько не попадались), спрашивает, обращаясь к Марине:
– И всё же спроси у него, что это за документ такой?
Я хотел было посоветовать Марине сказать, что это справка об освобождении или белый билет из психдиспансера. Тем более что рожа у Серёжи соответствовала. Но решил, что лучше будет не встревать.