– Слушаю, – настороженно говорю я.
– Артурик, горю, – нервно заорал Влад.
– Что случилось? – испуганно спрашиваю я.
– Ты не мог бы приехать и прикурить меня снова? А то аккум, тот вчерашний, сдох!
– Да ладно, не может быть, – удивлённо отвечаю я. – У него же пять лет гарантии.
– То-то и оно, этот шкура Ахмед вчера, видимо, мне говно втюхал, – разочарованно продолжал Влад. – Надо ехать разбираться с этими басурманами.
Затем начал тяжело вздыхать и что-то жевать (видимо, закусывал).
– Хорошо, жди, буду через десять минут, – ответил я и положил трубку.
Зачем я согласился, и сам не знаю. Ведь всё моё нутро, каждая клеточка организма и здравый смысл говорили: «Откажись, придумай что-нибудь». Но сказано «Да», значит, надо помочь (слово своё я привык держать). Да и некрасиво как-то, всё-таки на одной фабрике работаем.
Через десять минут я подъехал к дому Влада, припарковался так, чтобы было удобно «прикурить», но выходить из машины не стал. Влад стоял на крыльце с каким-то хмырём и нервно курил. Завидя меня, он деловито выстрелил окурком прямо соседям во двор, и бычок дотлевал уже на импровизированной детской площадке. Хмырь поступил более хозяйственно: он ловко потушил сигарету об угол дома, а остаток бережно положил в карман куртки. Они приблизились к моему авто, и Влад, поздоровавшись со мной через окошко, приступил к подключению зарядного устройства, продолжая крыть Ахмеда трёхэтажным матом.
Хмырь тем временем вплотную подошёл к окну моего автомобиля и представился:
– Леонидс. Но для друзей – Лёнька. Я смотрю, ты парнишка нормальный, так что если понадобится помощь, обращайся.
– Спасибо, буду знать, – тихо ответил я, а самого смех аж разрывал изнутри.
Наконец аккумулятор подзарядился, и машина Влада снова завелась. Мы собрались ехать, и Лёнька на прощание посоветовал Владу требовать моральной компенсации и всевозможных неустоек, а потом добавил:
– Владик, только я тебя умоляю, без рукоприкладства.
После этого он удалился в дом, а Влад, немного повеселевший после того как завелась машина, сунул голову в окошко и, широко улыбаясь, сказал:
– Ну с богом, Артурик. Поехали. Сейчас буду этого гада рвать, как собака рукавицу.
«Видишь, и Бога вспомнил», – подумал я, смеясь, закрыл окно, и мы тронулись в путь.
Спустя десять минут мы подъехали к магазину. Влад припарковался первым и, показав мне рукой что-то вроде знака «люкс», исчез в магазине с чеком и гарантийным талоном в руках.
Сижу жду.
Через пять минут выходит наш вчерашний консультант Ахмед, весь обвешанный какими-то приборами, и, внимательно слушая Влада, но ничего не отвечая, направляется к машине. Подошёл поближе и я, послушать, что там орёт Влад. А он, конечно, в отличие от вчерашнего, употреблял в основном русские слова, и по большей части матерные. По-английски же кричал только «говно». По отношению к аккумулятору в том числе.
Ахмед же, в свою очередь, сличил чеки и гарантийный талон, специальными приборами проверил вольтаж, ампераж и иные параметры аккумулятора и, наконец убедившись, что он действительно разряжен, удивлённо пожал плечами и сказал:
– Ну что же, будем менять.
Эти слова моментально успокоили Влада. Он перестал орать, а на его лице снова засияла улыбка. Он даже разок назвал Ахмеда братом и всячески пытался подсобить ему.
Когда же новенький аккумулятор вновь закрасовался под капотом, Влад, обращаясь ко мне, деловито заявил:
– Хотел было потребовать от этой конторы компенсацию за моральный ущерб. Да пожалел их. Пусть живут, гады.
Так, собственно, и закончился второй день.
Но нас ждал ещё и третий, заключительный день этой эпопеи, которая ввергнет Влада в долговую яму, а меня научит, что надо поменьше связываться с кем попало.
День третий, заключительный.
Всё началось по схожему сценарию. Только на этот раз Влад позвонил мне в девять утра.
– Не, ну ты прикинь, какие сволочи. А ещё называют себя культурной нацией, – причитал он. – Думают, нашли дурачка. Да я не поленюсь, до Лондона дойду. Надо будет, королеву подключу. – Затем на секунду смолк, видимо, сделал глоток пива и снова продолжил: – Так открыто издеваться над человеком и его правами, куда этот Страсбургский суд смотрит? Средь бела дня обманывают честных эмигрантов, работяг.
Он бы, наверное, ещё долго продолжал свои стенания, но я уже всё понял, поэтому быстро сказал: «Скоро буду» – и положил трубку.