«Полегчало», – подумал я и уселся на свободный стул подле стола.
– Ну что, готов покорять агентуры? – спросил Артур, поставив на паузу какой-то то ли фильм, то ли клип.
– А то, – быстро и с вымученной улыбкой ответил я, переживал я страшно, но решил не подавать виду. – Только вот зубы почищу и душ приму, хорошо?
– Да-да, конечно, не спеши, – ответил Артур и через секунду добавил: – Только поедим где-нибудь в городе, ок?
По его интонации я понял, что выбора он мне не оставляет.
– Хорошо, – покорно ответил я.
Как раз в этот самый момент из душевой снова выходит потасканная девушка, окидывает нас пристальным взглядом, дарит нам воздушный поцелуй, кокетливо говорит:
– Чау, парниши, – и уходит восвояси.
И снова никто на это особо не отреагировал, только Миша нехотя поднял руку.
Я же, воспользовавшись внезапно освободившейся душевой, привёл себя в порядок и, как говорил Артур, был готов покорять агентуры. Я тщательно причесался, намарафетился, надел свои лучшие обновки, специально дожидавшиеся такого случая, вылил на себя литр парфюма и весь такой блестящий и благоухающий предстал перед Артуром.
Он строго осмотрел меня с головы до ног и так же строго сказал:
– Лишнее это. Здесь такого не ценят. Здесь чем проще и скромнее, тем лучше. Это у нас там уважают шмотки, золото и всякую типа крутую хрень. А здесь это не актуально, им нужна физическая сила и покорность. А как ты выглядишь, дело третье.
Но не назад же мне переодеваться, и мы, долго не рассусоливая, вышли из дома.
Задумали пойти пешком, чтобы по дороге быстро ознакомиться с достопримечательностями города и зайти в кафедральный собор, который славился своей красотой и убранством.
– Сначала пойдём в ПМП. Потом в «Интер», а если и там неудача, то напоследок зайдём в «Витал», – уверенно сказал Артур, перечислив все основные агентства по трудоустройству, имеющиеся в городе.
Я полностью положился на него, он внушал мне доверие и придавал так необходимой мне сейчас уверенности своей рассудительной речью.
Пройдя около километра и выйдя из района через мост, мы очутились в самом центре. Центр разительно отличался от того района, где мы обитали. Здесь так и веяло богатством и шикарностью. Что ни здание, то архитектурный шедевр. От всего этого великолепия у меня закружилась голова и захватило дух, похмельный мозг не успевал переваривать поток визуальной информации и запоминать всё происходящее. Вокруг была абсолютная чистота и никакого приторного запаха забегаловок с быстрой едой. Хотя каких-то приятных летних запахов и здесь не присутствовало.
– Есть очень хочешь? – зевая, спросил Артур, поглядывая на часы в телефоне. – Или по дороге зайдём в кафедралку, а потом поедим?
– Давай зайдём.
– Ок, – на английский манер ответил Артур и показал рукой, куда сворачивать.
Пройдя ещё метров триста через центр, мы зашли в арку, за которой открылся вид на огромную площадь и тот самый шикарный кафедральный собор. Красивый, огромный, ухоженный, как с открытки, любо-дорого смотреть.
– Мда-а-а, – лишь протянул я и тут же начал делать фото на телефон.
– Красиво? – поинтересовался Артур, завидев меня с открытым ртом.
– Ага, очень. С нашим вильнюсским даже не сравнишь.
– Ну так Вильнюс к тому же столица, не забывай, – отвечал Артур, и был прав.
Собор и правду оказался хорош, что снаружи, что внутри. Словами и не опишешь, насколько он прекрасен, хотя, по словам Артура, в масштабах Англии он не столь значителен.
– У них такие есть соборы и дворцы, – разглагольствовал Артур, – такой величины, что наш карлик по сравнению с ними. Вот что значит, государство никогда не вело войны на своей территории. – И тут же саркастично добавил: – А только грабили и обсасывали колонии столько столетий. Хотя правильно делали, для своего народа старались. Умные, хитрые, адекватные люди. – И был снова чертовски прав. – У туземцев золото на библии выменивали и на это же золото строили.
– А мы? – вдруг захотел я поддержать разговор.
– А мы, – строго перебил меня Артур, – выиграли мировую войну и с голыми жопами приехали к ним на заработки. – И грустно вздохнул.
Затем с лицом озабоченного часового снова посмотрел на время в телефоне и, сказав «Нам пора», зашагал к выходу. Я за ним. Через пару минут мы снова оказались в центре, и я обратил внимание, насколько это оживлённое место. Кого здесь только не было.
И серьёзная, строго одетая публика, и праздношатающиеся, асоциальные на вид личности, и пожилые, и молодёжь сновали туда-сюда. Центр кишел, как муравейник, где каждый занят своим делом. Было довольно много попрошаек, которые разительно отличались от наших, восточных. По крайней мере их лица не выражали агрессии или безысходности. Хотя печать усталости и безразличия всё же присутствовала почти на каждом бездомном, щетинистом лице, которое нам в этот день повстречалось. Положив подле себя головные уборы, куда надо было бросать деньги, они пели, плясали, что-то быстро и много говорили на английском, но к людям нагло не приставали, а скорее рассчитывали на снисходительность и щедрость людскую.