И вдруг эта мужичка…
— У нас никого нет?.. — спросил Борис Сергеевич, когда лакей отворил двери.
— У барыни гости.
— Кто такой?
— Господин Никольский.
— Евгений Николаевич?
— Никак нет…
Кривский ничего не сказал и прошел в кабинет.
«Уж не нигилист ли этот у жены в гостях? — подумал Кривский и презрительно перекосил губы. — Надо положительно посоветовать ей не вести таких знакомств». Он вспомнил, что его уже не раз коробило присутствие в доме каких-то странных барынь, знакомых Евдокии, но он ничего не говорил. Теперь вдруг появился какой-то Никольский…
«Надо это прекратить! — решил Кривский, — подобные знакомства просто неприличны».
И без того раздраженный беседой с Леонтьевым, он еще более раздражился, и когда ушел Никольский, Борис Сергеевич вошел в маленький женин кабинет, чтобы серьезно с нею переговорить по этому поводу.
— Я не помешаю твоим занятиям? — проговорил Борис Сергеевич, приостанавливаясь на пороге.
Тон Кривского, всегда мягкий и любезный, сегодня был как-то изысканно вежлив. Едва слышная ироническая нотка звучала в нем.
Евдокия вспыхнула и, отодвигая книгу, сказала:
— Ты смеешься, Борис? Какие у меня занятия?
— Я не смеюсь, мой друг. Ты так была погружена в чтение, что я боялся потревожить тебя.
— Я даже и не читала. Я просто задумалась.
— Можно полюбопытствовать, что это за книга, заставившая тебя так задуматься? — смеясь проговорил Борис Сергеевич, присаживаясь рядом с женой. Евдокия передала книгу.
— Учебник истории! — усмехнулся Борис Сергеевич, передавая обратно книгу. — Кто это тебе посоветовал?.. Впрочем, извини меня за вопрос. Я беру его назад. Ты так любишь читать…
— Разве в этом есть что-нибудь дурное?..
— Боже меня сохрани сказать, что читать дурно!
— Но тебе, как кажется, это не нравится…
— Напрасно, душа моя, ты так думаешь… Отчего мне может не нравиться?..
Борис помолчал и заметил: — Сейчас я у твоего отца был!
— Все здоровы?
— Здоровы. Ты слышала, отец твой накануне банкротства?
— Слышала!
— Ты так спокойно говоришь, как будто тебе все равно?
— Мне жаль отца…
Борис перекосил губы и тихо проговорил:
— Конечно, жаль, но тем не менее…
Евдокия глядела пристально в глаза мужу. Борис остановился.
— Мне кажется, Борис, что наше дело помочь отцу! — прошептала Евдокия.
«Она с ума сошла? — подумал Борис. — Это какая-то блажная женщина».
— Помочь, а самим как?..
Евдокия молчала.
— Ты думаешь, что наше состояние так велико?
Евдокия еще ниже опустила голову.
— Но разве нам надо так много?
— Мой друг, ты, как я посмотрю, совсем не понимаешь жизни… Впрочем, мы оставим этот вопрос. Наши несчастные крохи не спасут отца во всяком случае. Я хотел с тобой поговорить не о том. Скажи, пожалуйста, что это за господин был у тебя?
— Никольский.
— Кто он такой?
— Он дает уроки моему брату…
— Он был у тебя по делу?
— Да.
— Можно узнать, по какому?
— Я обещала ему дать место Трамбецкому в деревне… но, кажется, поздно.
— И ты не сочла нужным посоветоваться со мной?
— Разве тебе не все равно?..
Борис пожал плечами.
— Мне кажется, что я, в качестве мужа, имел бы право интересоваться… Впрочем, опять-таки это твое дело, но вот что мне бы хотелось знать, мой друг, к чему ты принимаешь у себя таких господ, как этот учитель?..
— А что? Разве его нельзя принимать? — проговорила Евдокия, удивленно взглядывая на мужа. — Разве это тебе не нравится?
Она подчеркнула слово «это».
— Да, это мне не нравится!
— Почему?
— Потому… потому… одним словом, нельзя же из твоей гостиной сделать притон… К тебе и без того бог знает кто ходит… Какие-то барыни, курсистки, как вы их там называете… Это, мой друг, совсем неприлично…
Евдокия смотрела во все глаза на мужа, и, по мере того, как он говорил, лицо ее все делалось печальнее.
— Я не понимаю тебя, Борис… Я, наконец, не знаю, что тебе нравится и что не нравится!
Борис готов был рассердиться, но он сдержал себя и только нервно пощипывал бакенбарды.
— Я заговорил об этом потому, что в последнее время ты, Евдокия, как-то странно себя держишь…
— Странно?.. Но ведь ты прежде ничего не говорил… Ты позволил мне быть знакомой, с кем я хочу. Разве мои знакомые тебя стесняют? Они ведь бывают у меня, когда тебя нет!