— Как же-с… Давненько я до этого угодья добираюсь… Сыну припасаю.
А все-таки князь был несколько сконфужен. Он рад был бы продать имение за пятьдесят тысяч, и никто не давал ему этих денег, а тут вдруг является покупатель, предлагающий двойную цену. Князь несколько секунд помолчал.
— Вы, кажется, ваше сиятельство, находите цену малою, но больше оно не стоит… Извольте-ка рассчитать…
И Савва с жаром начал вычислять доходы, — оказалось, по его расчетам, пятнадцать тысяч чистого дохода, — и убедительно доказывать, что имение больше ста тысяч не стоит, и князь дороже не продаст.
Князь с удовольствием слушал Савву. Искренний тон Леонтьева, казалось, произвел на него приятное впечатление, и смущение его мало-помалу проходило.
«В самом деле, быть может, имение стоит этих денег. Мы не умеем хозяйничать, а эти люди — другое дело!»
— Так как же, ваше сиятельство? Воля ваша, а больше дать никак невозможно! — с горячностью проговорил мужик. — Хоть и хочется мне его, а, видно, придется отказаться…
— Нет, зачем же… Цена подходящая… Я не прочь, но только должен предупредить вас, что мне бы хотелось продать на наличные…
— А то как же, ваше сиятельство? — весело заговорил Савва. — Я и сам не люблю оттяжек… Если даете слово, то можно в неделю и кончить… Отдадите за сто тысяч?
— Отдаю…
— Так уж как позволите насчет формальностей. Если угодно будет завтра получить задаток… Сколько прикажете? Двадцать пять тысяч довольно?…
— Совершенно…
— А через неделю остальные деньги. Тем временем и купчую кончим. Запрещений на имении нет?..
— Никаких…
— Уж вы извините, ваше сиятельство, что я неделю-то оттягиваю… Я бы и раньше хотел, да деньгами пока не свободен… Имущества много, а денег нет… Вот рассчитываю, что на днях кончится, наконец, вопрос о дороге…
Князь опять как-то смутился.
— Кажется, в субботу комитет? — тихо проговорил он.
— Точно так, ваше сиятельство!..
И вслед за тем прибавил:
— А уж я вашему сиятельству по совести теперь скажу, благо слово изволили дать: с имением-то вы изволили маленько продешевить… Я бы, если бы вы поприжали меня, и сто двадцать пять тысяч дал! — весело и добродушно говорил Савва, поднимаясь с кресла… — Прикажете вам привезти деньги или управляющему?
— Управляющему!..
— Имею честь кланяться, ваше сиятельство… Очень вам благодарен… Сыну теперь есть черноземная землица… Что там ни говори, ваше сиятельство, а землица — святое дело!..
Савва низко поклонился и ушел, а князь все еще не мог оправиться от некоторого смущения.
«Видно, еще не в привычку имения продавать. Голосок-то подашь за меня, ваше сиятельство!» — ухмыльнулся Савва и приказал кучеру ехать домой. — «Будет на сегодня-то маяться!»
На Невском Савва встретил Валентину и с сердцем плюнул.
— Шельма! — проговорил он. — И смотрит-то как, бесстыжая!.. Оплела тебя, дурака, и поделом, а все ж… задорная бабенка… Ловкач!..
XIII
ТОРЖЕСТВО САВВЫ
Чем ближе подходило время, когда должна была решиться участь Саввы, тем возбужденнее и тревожнее становился Леонтьев.
Очень уж были натянуты струны. Савва отлично понимал, что сорвись дело, Савва рухнет и, пожалуй, ему не подняться никогда. Разорение стояло у него за спиной в то самое время, когда миллионы были так близки.
В какую сторону повернет счастие: к нему или к Хрисашке?
Казалось бы, должно повернуть в его сторону. Девять членов совета на его стороне, по-видимому министр очень благосклонно относится к Савве, тем не менее Савва слишком хорошо знал, как делаются дела, что бы на этом успокоиться.
Кто знает, куда вдруг повернет счастие в последний момент. Мало ли что может случиться?
Беспокоен и прерывист был его сон по ночам. Он не находил сна и думал, думал, не нужно ли еще что-нибудь сделать, не пропустил ли он кого-нибудь…
Нередко он вскакивал с постели и босиком в одной рубахе кружил по комнате, точно зверь в клетке. У него пересыхало в горле, и напрасно он выпивал несколько графинов кваса. Он присаживался к столу и брался за счеты. Тогда среди тишины ночи слышался только сухой стук костяшек.
Савва прикидывал счет предварительных расходов, крякал, почесывал свою косматую голову и шептал: «Грабители!»
Охота за красным зверем стоила баснословных сумм. Чтобы добраться до него, надо было не жалеть денег, и он не жалел.
А много ли у него останется, если он схватит, наконец, зверя за горло?
Снова защелкали костяшки, и на возбужденном лице мужика мелькала улыбка.