Никольский еще у полковника вспомнил, когда и при каких обстоятельствах он имел счастие встречаться с этим любопытным господином, но уверен был, что господин Сивков, несмотря на свою ловкость, едва ли припомнит все подробности. Во-первых, это было так давно, во-вторых, и обстоятельства были очень сложны, а в-третьих, Никольский познакомился тогда с Сивковым в сумерках и был представлен ему под другой фамилией.
«Напрасно прокатался!» — подумал молодой человек, останавливая извозчика у скромного деревянного домика, в одном из глухих переулков Петербургской стороны.
Расплатившись с извозчиком, Никольский бросил взгляд на улицу и отлично рассмотрел маленькую, толстенькую фигурку с поднятым воротником, слезающую с извозчика у поворота в переулок.
Молодой человек улыбнулся и поднялся во второй этаж, где жила его тетка, у которой во время своего отсутствия Никольский поместил Колю Трамбецкого. Тетка эта, пожилая, простая, добрая женщина, вдова чиновника, души не чаяла в своем племяннике и готова была сделать для него все, что бы он ни пожелал. Никольский помогал бедной женщине и часто баловал старуху наливкой, до которой она была охотница.
Едва Никольский вошел в прихожую, как навстречу к нему бросился Коля. Он горячо обнял молодого человека и пытливо взглянул на него, ловя на лице Никольского какое-нибудь радостное известие. Во взгляде больших черных глаз ребенка было столько тревоги, что Никольский поспешил успокоить мальчика.
— Ты что так смотришь, Коля? Ты не унывай…
— Ты нашел вора? — перебил мальчик.
— Нет еще, но подожди, найдем…
— А папа?.. — прошептал мальчик, поникая головой. — Что будет с папой?..
— Ничего не будет с папой твоим! — вступилась тетка Никольского. — Ну, чего ты повесил голову, родной мой, а?.. Ну… ну… не плачь же, Колюн мой! — ласково утешала старая женщина, проводя своей рабочей, шершавой рукой по лицу мальчика. — Разве возможно, чтобы невинного человека осудили?.. Глупенький! Скоро папа возьмет тебя, и вы будете вместе жить… Только меня, старуху, не забывай… Я к тебе ведь привыкла, к сиротинке…
Прасковья Ивановна утешала ребенка, а сама беспокойно взглядывала на племянника.
— Давно папу видел, Коля?
Он был с тетей в прошлое воскресенье у папы. Папу перевели в Литовский замок. Папа очень кашляет, у него лихорадка. Он все спрашивал, скоро ли приедет Петр Николаевич. Он очень ждет Петра Николаевича.
— Папа говорил, что ты привезешь ему счастье! Привез ты ему счастье?
— Эка, что спрашиваешь, Коля! — вступилась Прасковья Ивановна. — Да разве мой Петя кому-нибудь может привезти несчастье?.. Сердце-то у него, мальчик, у нашего Пети, золотое…
— Полно, полно, тетя!.. Лучше поесть дайте.
— Глупая!.. И не догадалась. Чай, голоден? Ну пойдемте, милые мои… У меня мигом все будет готово.
За завтраком Прасковья Ивановна то и дело подкладывала своему племяннику на тарелку, а сама ела как-то урывками, носясь из кухни в комнату.
Она, между прочим, шепнула Никольскому, что виделась с адвокатом.
— Что ж говорит он? — тихо спросил Никольский.
Коля перестал есть и жадно слушал.
— Адвокат уверен, что Александра Александровича оправдают! — громко сказала добрая женщина, значительно взглядывая на племянника.
— Еще бы! Смели бы не оправдать папу! — крикнул мальчик, сверкая глазенками.
Грустно усмехнулся Никольский, бросая ласковый, нежный взгляд на нервного, бледного мальчика.
— А если бы, Коля, отца не оправдали? Если бы его, невинного, осудили?
— Этого не может быть.
— Милый мой, на свете все бывает! — угрюмо проговорил молодой человек.
Мальчик побледнел. Глазенки его заблестели, и по всему лицу пробегала нервная дрожь.
— Если на свете так бывает, если бог оставит папу… Нет, Петр Николаевич, разве бог не видит, что папа не виноват? Он видит, все видит, и когда судьи будут судить его, он шепнет всем им на ухо, что папа невинен… Ведь правда, тетя? Он шепнет им?
— Правда… Бог не оставит отца! — проговорила растроганная Прасковья Ивановна.
Никольский молчал и старался не глядеть на бледного мальчика.