Наркоз
Когда тебя изорвёт изнутри,
Ты ко мне приходи поболтать.
Мы с тобою будем молчать,
В тишине просидим до зари.
Нам с тобой не нужны слова,
Друг друга можем и так понять.
Мы с тобою будем считать,
Что знакомы нам звёзд голоса.
Мы закроем в наш домик дверь,
Мы закроем все окна в нём.
С миром нам говорить есть о чём,
Но весь мир - это страшный зверь.
У камина с тобой посидим,
Чаю с мятой, лимоном попьём.
В мире нашем давно мы живём,
На сколько хватит нас, поглядим.
Дождь и ветер, метель и мороз.
Нам с тобою всё-всё нипочём.
Под рассказов черёд мы уснём,
Сном глубоким, где нет больше слёз.
Лес спящих великанов
Завывает лес, как будто кто-то
К нам взывает из пучины ада.
Ветер гнёт вершины великанов,
От него деревьям нет пощады.
И скрежещут сучья друг о друга,
И покрылась ранами кора.
Ветер всё бушует на просторе,
Только великанам спать пора.
Снится им манящая свобода,
Дразнит ветер шёпотом своим.
Великанам тяжело в неволе,
Но корнями в почве виться им.
На века прикованы к отчизне,
На века судьба их - заточенье.
Эти земли им давно уж ненавистны.
Ждут они своё перерождение.
Ждут, когда пробудит ото сна их
Песня вольная, что соловей споёт.
И веками сон тяжёлый длится,
Пелена его всё не падёт.
Ангельское пение
Ангелы поют тихо на заре,
Пенье их чудесно в мрачной тишине .
Мёртвые уснули под эту колыбель.
У маленькой часовни отворилась дверь.
В маленькой часовне паутины сеть,
В маленькой часовне давно никого нет.
Забытая живыми на кладбище стоит,
Окутанная мраком на кладбище глядит.
Умершие души в часовенку пришли,
Под куполом старинным приют себе нашли.
Ангельское пение сюда не добралось.
Зло, от глаз сокрытое, в часовне завелось.
Ангелов не слышно больше на заре.
Лишь крики раздаются в мрачной тишине,
Мёртвые страдают - никак им не уснуть.
В часовню навсегда закрыт заблудшим путь...
Моё безумие
Возможно, я схожу с ума,
Безумье мной овладевает.
В душе одна лишь темнота,
Лишь ярость без конца пылает.
Спокойствие моё есть тьма,
Она одна всё понимает,
Поёт мне песни без конца
И голоса в ушах смиряет.
При свете вижу тень крыла,
И свет один меня пугает.
Лишь в темноте моя тоска,
В тиши глубокой угасает.
Ложится на траву роса,
И тьма рассвету уступает.
Моя надежда и мечта
В сиянье небы утопает.
Люблю
Люблю я дуновенья ветра
И запах солнечных лучей,
И кофе рано до рассвета,
И сладость почек тополей.
Люблю закаты и рассветы,
И звёзд на небе тайный блеск.
Люблю цветочные бекуты
И хвои под ногами треск.
Люблю я облака на небе
И тихое шуршанье книг.
Спасибо, что живу на свете,
Что жизни красоту постиг.
История старого пистолета
"Я старый и ржавый, и мне много лет," -
Со скрежетом хриплым сказал пистолет, -
"Меня в оружейном заводе создали,
На службу в полицию меня приняли.
Был новый, блестящий, врагов не щадил.
На службе своей я исправно служил.
Ловко и смело бросался я в бой,
Но вот очутился в руке вдруг чужой.
Рука та меня на своих направляла.
Жалости с роду она не видала.
Глаза закрывая, в бою я страдал.
Не мог я смотреть, как своих убивал.
Утихли все звуки - окончен был бой.
Лежал на земле - я был сам не свой.
Ни крика, ни вздоха. Вокруг тишина.
Судьбою навек мне должна стать тюрьма.
Меня подобрали, вернули домой.
Теперь для своих я на век стал чужой.
Лежал я на полке, старел и ржавел.
С судьбою смириться никак не сумел.
Понял теперь, что собой не владею,
Но о содеянном горько жалею.
Создан был, чтобы бороться со злом,
Но оказался народу врагом.
Я старый и ржавый и мне много лет", -
Со скрежетом хриплым сказал пистолет, -
"У жертв тирании прощенья прошу.
Больше оружием я не служу".