Холодный ночной воздух ударил в меня, и тело охватила дрожь. Дверь с пассажирской
стороны исчезла, две руки в перчатках отбросили ее в сторону в спешной попытке пробраться
внутрь… добраться до Мэдди. Она лежала на панели лицом вниз, тело было согнуто под странным
углом. Торопливые слова, смысл которых ускользал от меня, эхом прокатились по машине, когда
они осторожно перевернули сестру на спинку сидения. Голова Мэдди склонилась набок. Кто-то
19
LOVEINBOOKS
коснулся ее шеи, затем запястья – и отошел от машины, качая головой. Если бы у меня остались
силы на слова, я бы закричала, чтобы они оставили ее в покое, здесь, в безопасности автомобиля, не
забирали ее в темную, мокрую ночь.
«Мэдди?», – шептала я у себя в голове. Ее глаза были открыты, она смотрела на меня.
Почему она не моргала? Почему не двигалась?
Мэдди не боролась, не кричала от боли, когда ее вытаскивали из машины. Просто обмякла в
чужих руках. Одинокая капля скатилась с ее щеки. Я проследила за ней взглядом. Капля упала на
пол, и я увидела свой кроссовок на грязном коврике рядом с моим телефоном. А где другой?
– Оставайся со мной, – сказал мужчина. – Ты можешь назвать мне свое имя?
Меня не волновало мое имя. Я хотела знать, куда они забрали Мэдди, и почему она
выглядела такой тихой и холодной. Я слышала, как мужчина разговаривает со мной, требуя ответа. Я
отгородилась от его слов, сосредоточив все свои силы, чтобы позвать сестру.
– Мэдди, – прошептала я, надеясь, что она услышит.
Надеясь, что она узнает меня, скажет что-нибудь, хоть что-то.
– Вот так. Хорошо. Ты знаешь, где находишься?
Я хотела покачать головой, но было больно двигаться.
– Нет, – удалось мне прошептать.
– Все хорошо, – сказал он. – Теперь мы заберем тебя отсюда. С тобой все будет хорошо.
– Мэдди, – повторила я, когда он протянул ко мне руки.
На этот раз я не сопротивлялась. Я не боролась за то, чтобы остаться там. Просто позволила
случиться тому, что должно.
20
LOVEINBOOKS
6
Больно. Больно двигаться. Больно думать. Больно чувствовать, но я все равно чувствовала. Я
пыталась понять, где я, который час, но знакомых голосов не было, только шум. Постоянный
механический стук.
Мне больше не было холодно. По правде сказать, было жарко. Убийственно жарко. Сквозь
хаос в голове слышалось пиканье. Я прислушивалась к этому ритмичному звуку, пока не смогла
считать в унисон с ударами.
С каждым пиканьем я вспоминала. Эти вспышки памяти были настолько хаотичными и
ужасающими, что я кричала в своей голове, моля о том, чтобы все кончилось. Дождь, вращающиеся
колеса и запах... едкий запах гари. Град, покрывший дорогу, размывающий полосы. Я,
выворачивающая руль. Визг тормозов. Дерево и наши крики ужаса, когда ветка разбила лобовое
стекло.
Я все еще слышала музыку, игравшую по радио. Раздражающая мелодия для местной
автомойки крутится в моей голове, как проржавевшее хомячье колесо. Я хотела, чтобы это
прекратилось, хотела выскрести ложкой свои уши, горящее горло и разрывающийся мозг.
Я хотела позвать на помощь, но не смогла издать ни звука. Хваталась за пустоту, пытаясь
избавиться от воспоминаний, запаха крови и жженой резины и вонзившихся в кожу осколков. Я
чувствовала свои руки и ноги. Они были крепко сжаты, будто кто-то обвязал их веревкой и затянул с
особой жестокостью.
Что-то хрустнуло, мой мозг и тело сгруппировались в одном ужасающем толчке. Мне
удалось выдавить звук, и я закричала, застряв в воображаемом мире, таком ярком, таком
отравляющем, что могла поклясться – он был реальным.
– Эй, успокойся. Ты жива. Ты в безопасности. Слава Богу.
Я знала этот голос. Отдаленно он был мне знаком.
Поморгав, я поняла, что нахожусь в помещении. Теперь я могла пошевелиться: то, что
держало мой мозг в ловушке, ушло. Проклиная тупую боль в голове, я повернулась в сторону голоса.
Лицо говорившего было размыто. Я узнавала его или, по крайней мере, должна была узнать. Эти
глаза, мягкий тон – все в нем вовлекало в воспоминания, спрятанные глубоко в моей
раскалывающейся голове.
Парень придвинул стул к моей кровати и сидел на нем, положив голову на руки. Его плечи
были опущены, а руки дрожали. Бледность покрывала лицо, а запавшие глаза давали понять, что он
не спал несколько дней. Стоп… дней?