В растерянности я потрясла головой. Как я могла знать тридцать семь человек, если даже не
помнила своего имени?
– Они от наших друзей. Дженны, Кита, некоторые от ребят из футбольной команды. Я
думаю, есть букет и от тренера Райли. Все они были здесь, ночевали в холле последние два дня.
Я не помнила никого из этих людей, и он сказал два дня?
Я повернула голову в сторону окна, ведущего в холл, но шторы были опущены, дверь
закрыта. На стене висела белая доска, куча чисел, написанных рядом с другими, означавшими, как я
думаю, время. Сверху было написано мое имя. Наверное, мое.
Мэдди Лоутон.
– Ты знаешь, где ты, что случилось? – спросил Алекс.
На его лице промелькнуло беспокойство, взгляд заметался между мной и доской, которую я
рассматривала.
Я покачала головой. Кровать, белые стены и подключенные ко мне аппараты подсказали, что
я в больнице. Я вспомнила, что произошел несчастный случай, ужасный случай. Но кем я была, как
долго здесь находилась и кем была вторая девочка в машине со мной… нет, я не имела об этом
никакого представления.
22
LOVEINBOOKS
– Ты знаешь, кто ты? – Его голос сорвался до шепота, робкого и неуверенного.
Я снова посмотрела на доску, затем на свое запястье. На нем был пластиковый браслет с
именем и множеством чисел.
– Мэдди Лоутон.
Услышав это, он улыбнулся. Слабое и неуверенное, но все же подтверждение моей правоты.
– Я Мэдди. – Слова прозвучали на моих губах как чужие, но Алекс согласно кивнул. При
звуке моего имени его лицо просветлело. – А где другая девушка… та, что была со мной в машине?
Где она? Она в порядке?
– Элла, – сказал Алекс, и облегчение в его глазах, которое я видела секундой раньше,
сменилось беспокойством. – Твою сестру звали Элла.
Имя прозвучало так легко, так совершенно правильно. «Элла».
– Мэдди? – Теперь Алекс стоял, глядя на меня, словно ожидая каких-то действий или слов.
Проблема была в том, что я не понимала, чего именно. – Ты знаешь, кто я?
Я знала, но не потому что чувствовала связь с ним или привязанность, а скорее, потому что
так было написано на открытке, которую он мне показал. Страх пробился наружу, пугающее
ощущение какой-то неполадки… того, что со мной что-то не так. Оно ударило по мне – понимание
того, что все мои знания сводились к ничтожной паре фактов. Я знала, кем был он, и кем была я, и
это все.
– Ты – Алекс, – сказала я, уставившись на свою руку в его руке.
Его большой палец вырисовывал линии на моем запястье. Прикосновение было нежным,
мягким, как и взгляд. Так себя ведут, только если знают человека… действительно знают.
– Ты мой парень, верно?
Выражение моего лица, должно быть, изменилось, потому как Алекс заговорил быстро, но
тщательно выбирая слова:
– Все будет хорошо, Мэдди. Ты выздоровеешь. Я пойду, приведу твоих родителей. Они
снаружи, в холле, разговаривают с твоим врачом.
– Нет, постой. Где другая девушка? Моя сестра… – Мне пришлось сделать паузу, чтобы
проглотить боль от этих простых слов. – Где Элла?
Я увидела, как заостряются черты его лица. Тихий успокаивающий голос Алекса стал
напряженным:
– Все будет в порядке, Мэдди. Все это не твоя вина.
Моя вина?
– Что? Что ты имеешь в виду под моей виной?
Он покачал головой. То, что он не мог объяснить это, было достаточным ответом.
Короткое молчание, которое за этим последовало, было всепоглощающим. Медленно
кусочки воспоминаний стали собираться воедино. Я не слышала крика, сорвавшегося с моих губ,
сознание сосредоточилась на осколках образа девушки… Эллы на сидении рядом со мной, ее
безжизненных голубых глаз, смотревших на меня, пока ее вытаскивали из машины.
– Мэдди, пожалуйста, не плачь. Никто тебя не осуждает. Дорога была мокрой, машина
скользила. Ты никак не могла остановить ее.
Он потянулся ко мне, но я отпрянула от прикосновения.
– Нет! Не трогай меня!
Я не хотела, чтобы меня утешали или поддерживали. Пусть Алекс просто скажет мне, что
случилось, и почему я не помнила ничего, ничего, кроме мертвых глаз этой девушки.
23
LOVEINBOOKS
7
Алекс оставил меня там, рыдающую, путающую слова. В его глазах, когда он, наконец,
поднялся и буквально бросился к двери, стоял ужас. Он умолял меня успокоиться, обещал, что все
будет хорошо. Он ошибался, так ошибался. Ничего уже не будет хорошо, никогда.