Если то, что Алекс так осторожно пытался до меня донести, правда, тогда девушка, та, что
была со мной в машине, та, которую я убила, была моей собственной сестрой. Ничто… ни моя
ужасающая неспособность вспомнить кто я, ни даже боль, пронзающая голову, не помогло мне
справиться с этой чудовищной истиной.
– Она очнулась, – услышала я его слова.
В холле поднялся громкий шум. Восклицания радости смешались с плачем. В дверях палаты
возникла какая-то девушка, но ее имя не всплыло из темных закоулков моего сознания. Да в этом и
не было нужды. Эмоций, отразившихся на ее лице, было более чем достаточно. Меня пронзила
ненависть, всепоглощающая, глубокая ненависть, направленная исключительно на нее. Спасибо
Алексу, он остановил девушку у двери и мягко отодвинул в сторону, пропуская в палату кого-то
другого.
Дверь закрылась, отделяя нас от людей в холле. Запах кофе наполнил комнату. Я посмотрела
на вошедшего мужчину пристальным взглядом, молясь, чтобы он хоть что-то мне объяснил.
Он замер на полпути, уставился на меня. Я надеялась, что он увидит в моих глазах мольбу и
скажет или сделает что-то, чтобы вернуть мне простое осознание мной того, кто я такая и что
случилось.
Мужчина уронил стакан. Черный кофе залил его обувь, а он застыл на месте, казалось на
целую вечность. Его плечи задрожали, и только тогда я увидела слезы. Мужчина не пытался их
спрятать. Я могла поклясться, что увидела короткую вспышку замешательства на его лице, как будто
он пытался найти взглядом то, чего здесь не было, как будто он, как и я, пытался вписаться в мир, в
котором ему не было места.
– Мистер Лоутон? – сказал Алекс, обеспокоенным тоном, и мужчина, наконец, отвернулся
от меня. – Она еще не совсем пришла в себя. Еще не совсем осознает, кто она и почему находится
здесь. Думаю, такое возможно из-за обезболивающих. Врач сказал, что она некоторое время будет
рассеянной, но она задает вопросы о… – Алекс осекся; жалость, которую я слышала в его голосе,
давила на меня. – Я не знаю, что она помнит, и подумал… я не хотел говорить ей… я подумал,
может быть, Вы и миссис Лоутон…
Замешательство мужчины исчезло, он поднял руку, останавливая речь Алекса. Подошел к
моей кровати, осторожно присел. После секундного колебания его пальцы коснулись моего лица,
стирая слезы.
– Как поживает моя девочка?
Я прижалась к его руке. Удивительно, каким успокаивающим может быть простой жест.
– Почему я здесь? Что я сделала? – вопросы вырвались из меня, и каждый из них порождал
еще больше беспокойства, больше неопределенности.
– Все хорошо, Мэдди. Мы с мамой обещаем тебе, что все будет в порядке.
Я вздрогнула от его слов, звук имени с такой яростью пронесся сквозь меня, что я забыла,
как дышать. Я даже захотела, чтобы так и осталось, чтобы последний вздох покинул мое тело, и я
забыла об этом ужасном чувстве вины внутри. Вины, которую я не понимала.
– Где моя сестра?
– Ее больше нет, дорогая. – Папа постарался спрятать свою боль, скрыть блеск слез в глазах,
но я все равно услышала в его голосе заминку, легкую дрожь, сопровождающую эти три тяжелых
слова.
У меня перехватило дыхание – и чувствительная аппаратура тут же отреагировала. Зазвучал
предупреждающий сигнал.
Алекс побледнел. Папа оказался рядом, распростер надо мной руки в поисках боли, которую
ему так хотелось унять. Моя мама ворвалась в палату, за ней по пятам – две медсестры и врач.
Первая медсестра прошла к капельнице, другая – к оборудованию на стене. Врач направился ко мне,
но мама оттолкнула его в сторону.
24
LOVEINBOOKS
– Мэдди, я не потеряю тебя, – мое лицо оказалась в ее ладонях, ее глаза – так близко к моим,
что я могла видеть проблески золотого, спрятанные в зеленом. – Посмотри на меня. Посмотри на
меня, Мэдди!
Я посмотрела. Я открыла глаза шире и уставилась на нее. Гнев, решимость, может быть,
страх… не знаю, что именно было в ее взгляде, но сила этого пронзила меня, удержала мои мысли от
падения в темную бездну. И я сосредоточилась на ней.
– Господь уже забрал одну из моих дочерей. Он может забрать у меня все, что хочет, но не
тебя, Мэдди. Только не тебя. Ты поняла меня? Дыши!
И я начала дышать, не потому что хотела жить, а потому что так сказала мама… потому что
она сказала мне. Дыхание перехватило, когда я попыталась наполнить легкие воздухом, и когда мне