каждая незначительная деталь. Как будто я боялась, что если точно не знать, когда нам поставили
брекеты под цвет зубной щетки Мэдди, то ничего не останется. Как будто тогда частичка Мэдди
потеряется навсегда. Я не могла такого допустить.
– Вот, я принесла это для тебя. – Я держала в руке маленький фонарик.
Это был фонарик Алекса. Он пользовался им в больнице, чтобы учиться ночами, пока я
спала. Я забрала его перед выпиской, собираясь похоронить фонарик с Мэдди.
– Я думала положить его в гроб, но он был уже закрыт, – сказала я, кладя его поверх насыпи.
Я быстро смахнула слезы, катящиеся вниз по моим щекам, но это не помогло. – А помнишь, как мы
играли в прятки у бабушки?
Я подумала о подвале, заплетенном паутиной, и грязном чердаке, где постоянно прятались
наши кузены. Мы играли все вместе на каникулах, пока мама занималась готовкой, а папа общался с
братьями и сестрами, которых видел лишь дважды в год. Когда нам было по пять лет, я спряталась в
прачечной в шкафу, а Мэдди – в бабушкиной сушилке. Она оставила щель в двери, через которую
могла видеть, и я сомневалась, что она спряталась хорошо. Но никому и в голову не приходило
проверить сушилку.
Я услышала, как засмеялся мой кузен Джейк, тем самым раздражающим смехом, который
означал, что он собирался сделать что-то гадкое. Неудивительно, он всегда был гадким. Звук стал
громче, и я напряглась, думая, что он вот-вот найдет меня. Но он охотился не за мной, а за Мэдди.
Она закричала, и это заставило меня вылезти из шкафа с кулаками наизготовку. Я готова
была ударить Джейка. Да, он нашел ее, но вместо того, чтобы позвать всех остальных, толкнул дверь
сушилки, закрывая ее. Джейк надавил всем своим весом на дверь, не давая Мэдди выбраться. Но ее
пугало не маленькое тесное пространство. Ее пугала темнота. Мэдди до смерти боялась темноты. До
сих пор.
– Выпусти ее, – потребовала я.
Она барабанила в дверь, ее крики разрывали мое сердце.
– Заставь меня, – дразнил он, и все сильнее прижимался к двери, запирая сестру внутри.
К этому времени Мэдди перестала рыдать, ее плач растворился в глухом хныканье, она
умоляла Джейка открыть дверь. Я налетела на него, пытаясь оттолкнуть прочь и выпустить Мэдди,
но Джейк был старше и казался вдвое больше меня. Он сильно толкнул меня, и я упала навзничь на
кафельный пол.
Падая, я ударилась о ручку шкафа. Крови не было, но я помнила удар, а позже мама миллион
раз спросила меня, не устала ли я, не чувствую ли я себя плохо. Забавно, но я до сих пор почти
ощущала боль, как будто разум запустил память тела, чтобы воскресить воспоминание о каждой,
даже самой маленькой детали.
36
LOVEINBOOKS
– Я ненавижу тебя! – закричала я на Джейка, поднимаясь на ноги. Он запер там мою
сестру… часть меня.
– Ой-ой… Элла меня ненавидит. Я таааак сильно напуган, – передразнил он.
– Выпусти ее, или я позову маму.
– Собираешься сбежать и пожаловаться мамочке? В чем дело, Элла? Твоя сестра боится
темноты?
Он знал, что это так. Вот почему он всегда прятался на чердаке. Вот почему он всегда
выигрывал.
Может, мне и было всего пять, но на ногах у меня в тот день были жесткие лакированные
туфли. В этом и была их сила. Я собиралась дать ему в колено, но потеряла равновесие и
разозлилась, так разозлилась, что моя нога взлетела выше.
Джейк упал боком на пол и свернулся клубком, его лицо побледнело, а глаза заслезились.
Звук, который он издал, был ужасным – низким, гортанным, наполненным болью. Но теперь была
моя очередь мучать его, мой шанс напомнить ему о том, что нельзя подходить к Мэдди.
– Мэдди – моя сестра, – сказала я. – Ты оставишь ее в покое.
Мэдди вылетела из сушилки и подбежала ко мне. Ее лицо пошло красными пятнами, она
задыхалась от слез.
– Мама! – закричал Джейк, лежа на кафельном полу.
– Ну, и кто теперь малыш? – поддразнила я. – Посмотрите, кто теперь зовет мамочку на
помощь.
Моя тетя Хелен мигом поднялась наверх по лестнице, мама следовала за ней по пятам. Тетя
бросилась на колени перед сыном, ища рану, успокаивая своего драгоценного Джейка. Он не мог
говорить, не мог найти в себе силы, чтобы сказать через боль, что я причинила.
– Что случилось? – спросила мама.
– Элла… ударила меня… по… шарам, – прохрипел Джейк, а Мэдди хихикнула.
Ее хихиканье отразилось быстрой улыбкой на моем лице. Если она смеялась, значит все в