каждому движению. Наконец я сдалась и снова опустилась на кровать.
Алекс только посмеялся над моими неуклюжими движениями. Он швырнул на комод диск с
новым фильмом, взятом в прокате, – уже двенадцатый за эту неделю. Мои кошмары становились все
хуже, каждый сон превращался в ад, который я никак не могла забыть. Алекс оставался столько,
сколько мог, смотрел со мной фильмы и делал уроки. Но, в конце концов, он все равно уходил, а я
ускользала в мир, где сны и реальность сливались в одну страшную правду.
– Переживаешь из-за завтрашнего дня? – спросил Алекс, снимая с моих ног три слоя одеял и
помогая мне усесться.
«Переживание» – слишком слабо сказано. Я пряталась дома, в этой комнате девять дней, а
теперь пришла пора показать Мэдди всему остальному миру.
– Нет, все хорошо.
– Я говорил с Дженной. Она сказала, что снова звонила тебе сегодня, но ты не ответила.
Вообще-то она звонила пять раз, и да – я не ответила. Я не видела ее с похорон, и даже там
держалась от нее на расстоянии. В больнице доктора и сестра не подпускали ко мне никого, а я
позаботилась о том, чтобы разрешение на посещение распространялось кроме членов моей семьи
только на Алекса.
– Я знаю, что вы с ней поссорились на моей вечеринке, – продолжил Алекс. – Но прошел
почти месяц. Не думаешь, что пора отпустить ситуацию? Дженна считает, что пора.
Дженна была единственным человеком из жизни моей сестры, с которым я не хотела
связываться. И если ссора на той вечеринке дала мне шанс прекратить эту дружбу, я им
воспользуюсь.
– Прошел двадцать один день и шестнадцать часов с момента аварии, если точно, и нет, я не
готова отпустить ситуацию.
Алекс вздохнул и покачал головой. Мы спорили по этому поводу каждый день с тех пор, как
я вернулась домой, но я пока не сдавалась.
– У нее сейчас сложные времена. Дома у нее все так же плохо.
Я наградила его косым взглядом. У меня тоже было далеко не все в порядке. Если честно, я
тонула в своем собственном аду. Но я ведь никому не жаловалась.
– Почему это должно быть моей проблемой?
– Понимаю, что ты расстроена, но ты знаешь, как Дженна…
Я подняла руку, прерывая поток его слов. Мне не хотелось говорить о Дженне или о том, как
я должна вести себя с ней. Я и так была напугана завтрашним походом в школу. И его напоминание
о том, что Дженна будет постоянно рядом, не помогало. Мне нужно сменить тему и побыстрее, пока
я не передумала делать то, что собиралась.
– Не хочу говорить о Дженне, – сказала я. – Я завтра увижу ее. Я всех завтра увижу.
– Хорошо, – сказал Алекс и, улегшись на кровати рядом со мной, потянулся за пультом. – Но
я не понимаю, почему ты избегаешь ее. Она – твой лучший друг, может, она могла бы помочь.
Она всегда была лучшим другом Мэдди, не моим. Своего лучшего друга я оставила у
могилы сестры, даже не извинившись.
– Мне не нужна ее помощь. У меня есть ты.
– Как скажешь.
5 Прим. пер.: «Семейка Брейди» – американский комедийный телесериал 1970-х годов.
39
LOVEINBOOKS
Медленно он придвинулся ко мне, наше дыхание смешалось. Я закрыла глаза. Я знала, к
чему все идет, знала, что, в конце концов, он сделает этот шаг, но я все еще не была готова. Я не
хотела спать с ним. Даже целовать его не хотела.
Едва его губы коснулись моих, я отстранилась, сердце мое заколотилось. Я открыла глаза и
уставилась на свою дрожащую руку, упершуюся ему в грудь.
Алекс тоже это заметил и положил свою руку поверх моей, успокаивая дрожь.
– Мэдди, расслабься.
Я кивнула, не зная, что еще я могла бы сделать. Я пообещала своей покойной сестре, что
дам ей жизнь, на которую у нее не было шанса, пожертвую собственными мечтами, чтобы жить
мечтами Мэдди. Я любила ее и сделала бы для нее все, но не это. Не с ним.
Алекс снова наклонился ко мне. Он был осторожным, а я буквально анализировала каждое
его движение.
– Расслабься, – снова прошептал он, а я уговаривала себя хотя бы дать ему шанс,
сосредоточившись на счете от одного до двадцати.
– Я люблю тебя, – пробормотал он, поглаживая мою спину.
Я попыталась расслабиться и последовать его движениям, но не смогла.
– Нет, – сказала я и снова оттолкнула его.
Алекс мог ничего не говорить. Разочарование на его лице в тот момент, когда он буквально
заставил себя успокоиться, сказало мне все, что нужно было знать.
Я знала, о чем он думал, и молилась, чтобы моих слов было достаточно.