На лице Молли при этих словах появилось замешательство, ее взгляд тут же смягчился. Я
поняла, из-за чего это. Ошибка. Мэдди бы знала, почему она плакала. Она бы сделала все, чтобы
узнать.
– Ты не помнишь? – спросила Молли.
Я переступила с ноги на ногу, беспомощно пытаясь что-то придумать: объяснение или
какую-то ложь, чтобы выкрутиться. Но ничего не вышло. Мне оставалось только стоять и тупо
смотреть на нее.
– Я поняла, – сказала Молли. – Мне было тяжело что-либо вспомнить, пока я принимала
наркотики. Правда, все говорили, что это потому что я не хотела вспоминать, мне так было проще.
По крайней мере, ты можешь винить аварию в том, что чего-то не помнишь.
Моя рука сама потянулась к голове, к шраму, где были швы. Я потерла его, думая насколько
проще было бы, если бы ее слова оказались правдой, если бы я ничего не помнила, как тогда, когда
только очнулась.
Я помнила, какие сплетни ходили о Молли по школе в прошлом году. Говорили, что она
целые месяцы сидела на таблетках и именно поэтому она была так хороша на поле, так энергична.
Когда Молли стала это отрицать, упирая на то, что в результатах анализов была ошибка или
подтасовка, начали поговаривать, якобы она сумасшедшая, у нее паранойя и она бредит. Наверное,
так и было. Она, бывало, сидела в столовой в полной прострации, ни с кем не разговаривая. Как-то я
видела, что Алекс заговорил с ней, а она соскочила со своего места и набросилась на него, таращась
на него, как будто он псих. Он всего лишь тихонько сжал ее руку, привлекая внимание, а она словно
спятила, крича, что он со всеми заодно.
Тоже самое случилось и в следующие выходные на чемпионате штата. Она пошла
посмотреть. Тренер позволил ей сидеть на скамейке, но ей не разрешили надеть форму или даже
тренировочную футболку. Она смотрела в пространство, пока вокруг нее разворачивалась игра,
глядя на товарищей по команде так, словно их не узнавала. Они проиграли, ведь лучший игрок
Крэнстон-Хай сидел на скамейке. У них не было шансов.
Следующую неделю Молли не появлялась в школе. Никто не знал где она, но у нас были
предположения. Она показалась спустя шесть недель, тихая и сразу же ставшая изгоем. Все ее
избегали. Моя сестра, Дженна и Алекс позволили ей сесть за свой стол в столовой, но не
разговаривали с ней и не спрашивали, о чем она думала. Мэдди заявила, что так хотелось самой
Молли, что, когда кто-то пытался заговорить с ней, она просила отстать и оставить ее одну. Я
отказывалась в это верить. Мне кажется, они не знали, что сказать, как все наладить. Для Мэдди и
остальных было легче просто отстраниться от нее.
– Я никому не скажу, что у тебя проблемы с воспоминаниями, если ты об этом
беспокоишься, – сказала Молли. – Я понимаю, как это – не знать, что точно случилось, пытаться
собрать пазл, когда не понимаешь, какими должны быть его кусочки.
Но меня это не волновало. За исключением Алекса все уже поняли, что я в шаге от провала.
– Спасибо, – сказала я и замолчала, надеясь, что она расскажет мне о вечеринке.
Расскажет о том, почему плакала. Почему Мэдди сидела одна на заднем дворе. Почему
Дженна была в отвратном настроении. Но она ничего не сказала, неловкое молчание между нами
вскоре стало почти удушающим.
Я пыталась найти слова, но ничего не нашла. Вариантов не было. Я повернулась, чтобы
уйти.
– Ты позвала меня на ту вечеринку. Ты сказала, что то, что со мной случилось – нечестно, и
что ты и мои друзья собирались все исправить.
Я остановилась как вкопанная и повернулась.
– Алекс тебе что-то прошептал, когда я вошла. Не знаю, что именно, но он казался
разозленным. Позже вечером вы поругались, но я не знаю, из-за чего. Может, из-за того, что я
пришла туда, – сказала она, шагнув в моем направлении.
Я не знала о причине ссоры, но вместо того, чтобы признать это, я снова спросила:
– Почему ты плакала? Что случилось?
61
LOVEINBOOKS
– Дженна. Она вела себя в своем репертуаре.
Молли не нужно было объяснять мне репертуар Дженны. Я получала от нее отвратные
комментарии годами. Я прекрасно знала, что, скорее всего, она видела слезы Молли и использовала
их, чтобы показать свое превосходство, напомнить ей, что она другая. Униженная. Бесполезная.
– Дженна – эгоистичный позер. Не понимаю, почему ты… – Я сделала паузу, чтобы
поправить себя. – Не понимаю, почему мы тусуемся с ней.