Я сел на лавочку, сырую от вчерашнего… Хм… Сегодняшнего дождя. Ничего, вода — не сало.
20:19. Я ждал, часы застыли. Вот с неба упала звезда, подтянув за собой яркий белый хвост, будто стараясь скрыть его от моих глаз. Я смотрел в небо и вспоминал о том, как мы с Милли выбрались ночью на прогулку.
Она — девушка порядочная, но и не такое могла сделать вопреки своей правильности. Мы долго расхаживали по освещённой мягким светом улице, улыбались прохожим, улыбавшимся нам. В ту ночь мы ели мороженое, которое купили в небольшом ларьке. Она очень любила вкус лесных ягод — при первой возможности она выбирала блюдо именно с таким вкусом. Я же очень любил — да и сейчас люблю — шоколадное мороженное. Мы оба заказали по три шарика. Гуляли в парке, смотрели на музеи, наблюдали за звёздами. Та ночь была наполнена теплом, счастьем. И даже холодное мороженое не давало нашим сердцам остыть от переполняющих их эмоций. Когда нам было пора расходиться, Милли задала мне странный вопрос, на который я до сих пор не могу дать ответа:
— Ник, а ты бы мог убить меня, если бы другие люди после этого никогда не страдали?
— Что?! Милли, о чём ты говоришь?!
— Ну, мне просто интересно — можно ли убить кого-то ради всего человечества? А если убиваешь другого человека ради своей жизни, значит, вероятно, жизнь имеет цену?
— Конечно же нет! Ведь жизнь человека бесценна!
Бесценна.
Милли захихикала и поцеловала меня в щёку.
— Мой герой!
Я вышел из воспоминаний. Пока я раздумывал, меня ещё не убили. Это уже хорошо.
Но к чему Милли задала такой странный вопрос? Не знаю наверняка, но, скорее всего, она просто хотела знать ответ. Знать, на что способен я. И в чём заключаются мои границы. Но разве человек познаётся в самопожертвовании? В таком случае, это просто смерть ради жизни.
— Да где же они?
Я вдавил кнопку рации, шипение смолкло:
— Ева, вы где? — отпустил кнопку.
Снова нажал:
— Ева, приём!
Шипит. Но ни Евы, ни Харли, ни Болди я не слышал.
— Что за чёрт? — высказал я.
Звуки из рации стихли, раздался голос Харли:
— Ник? Сюда, быстро!
— Харли? Что, что там у вас?
Рация гудела, трещала, слышались глухие выстрелы, щелчки, крики, вопли.
— Харли?! Харли!
— Ник, беги по улице направо, туда, где автосалон! — срывался голос молодого парня.
— Я, я сейчас! Чёрт, чёрт, чёрт!
Я устремился вперёд, туда, откуда потихоньку слышались выстрелы. Мимо летели переулки, сухие деревья и нерабочие фонари. Машины создавали для меня трассу-слалом, но я не должен медлить.
Я был уже возле автосалона, который сиял выставочными огнями. Большое полукруглое здание белого цвета было обставлено ограждениями и укреплениями из мешков. Машин здесь не было, вернее, они стояли прямо на дороге, зато было много выживших. Чёрт, да их просто уйма! Я подбежал к Болди, который как раз укрывался за одним из красных автомобилей. По мне открыли огонь. Свинец падал около ног, кусочки дроблёного асфальта били мне по рукам, а иногда по лицу.
— О, Ник, слава Богу, ты здесь! У нас тут… Небольшие проблемки. Патронов не очень-то и много. И, похоже, их больше, чем нас в… раз, два, три… в три раза!
— Чёрт… патронов хватит?
— Хватит, если не тратиться понапрасну. Или не хватит…
— Так, ладно, план какой?
— Э, план? — он вылез из-за укрытия и выпустил три пули. — Ну, убить их…
— Убить — совершенно не план! Чёрт, он у нас есть хотя бы?!
— Не! — отозвалась Харли, стреляя из-за фургона.
— Чёрт… — я снова обругался.
Выхода нет. Так просто свалить с поля боя мы не можем. Сдаваться бесполезно. Выжившие нас окружали. Они заходили с флангов: спереди, справа, слева. Они кричали и стреляли по нашим укрытиям. Искры от автомобиля летели в разные стороны. Пара из них обожгла мне щёку. Остаётся только одно — идти напролом.
Я дождался, когда выстрелы чуть успокоятся. Перебравшись к спереди стоящему авто, я выпрыгнул из-за него и начал стрелять прямо в прыжке. Я видел всех и каждого, я застал их врасплох. Отправив пару пуль в свободный полёт, я убил сидящих за укреплением ребят. Они повалились на землю, издавая жуткие стоны. Один вылез мне навстречу, я упёрся ему в лоб дулом и спустил курок. Пуля вгрызлась ему лоб, кровь хлынула навстречу другим. Человек улетел обратно за мешки. Я согнулся, по мне стреляли, но горячий свинец боялся ко мне прикоснуться и моментально остыть. Подобрав чужой пистолет, я забрался на другой автомобиль и свалился на укрывавшегося за ним мужчину, из его рук полетело мачете, воткнувшись в почву газона. Бедняга успокоился, когда очередь из двух пуль пробила ему живот. Вырвав мачете из почвы, я устремился к жалким остаткам людей. Один был без оружия, он бежал мне навстречу, закинув руку с пилой назад, однако, слегка подогнувшись и выставив перед собой меч, я хладнокровно расправился с нападающим. Болди пристрелил ещё одного. Ева с криком прибила последнего к стене и расстреляла обидчика, выплеснув ярость выжившему в грудь.
Но Харли затерялась.
— Харли! — я кричал во весь голос. — Харли! Где эта…
— Вот она! — донёсся голос Болди.
Я подбежал к паре, которая пялилась на Харли. Она стояла одной ногой на парне.
— Ещё раз спрашиваю: где вы храните свои запасы?
— Да пошла ты к чёрту, дура! Пусти меня! — огрызался парень. — Тише, тише, Харли, — начал останавливать её я, — может, он даст нам какую-нибудь полезную информацию, если мы сохраним ему жизнь? А, как тебе?
— Ничего я вам говорить не буду! Вы убили моих друзей! Вы, вы… Чёртовы ублюдки!
— Что ж, — девушка навела пистолет, зарядила его, — плата за твоё молчание…
— Стой, Харли…
Раздался выстрел. Кровь брызнула на её потное личико, запачкав волосы и кофту. Лицо парня застыло, образовалась красная дыра.
Бесценна…
Золотоволосая девушка повернулась ко мне, задрав вверх голову. Её кровавое лицо сияло в лучах выставочных фонарей, которые уставили свои взоры прямо на нас. Харли не походила на саму себя, грозно стиснув брови.
— Я не смогла. Уж извините.
— Чёрт, Харли, ты же его просто застрелила… — прикрыв рот, воскликнула Ева.
— То есть, то, что мы перебили чёртову тучу выживших, тебя не волнует? — её обвинили. — Лион был прав. Я действительно занимаюсь не тем, чем нужно. Искать иголку в стоге выгоревшего сена. Ладно, пошли, посмотрим, что они там припрятали.
Хотелось бы мне узнать, что это за иголка.
Девушка направилась в здание, перешагнув через труп. Мы с опаской пошли за ней. Кто же ты?
Автосалон выглядел шикарно. Даже несмотря на редкие капли крови, излишки мусора и грязи, он был бел и почти чист. Кручёная лестница вела на второй этаж, который буквально парил над местом для оплаты автомобилей и прочих услуг. Люстры на потолке придавали салону нежно-голубой оттенок. Всюду стояли столы и кровати, краденные из других магазинов. Это было видно по их иному дизайну. Харли поднялась на парящий этаж.
— Чёрт меня побери!
— Что там? — крикнул Болди.
— Блин, да здесь просто туча оружия!
Парень с девушкой рванули к Харли на невероятной скорости, подняв в воздух клубни пыли и песка. Я продолжал разглядывать помещение. Кровати не заправлены, хаотично расставлены. Заглянув под одну из подушек, я обнаружил листок бумаги. Снова записка. Не то, чтобы я любил копаться в чужих постелях, но сейчасто было уже не так важно, у кого смотреть, а у кого — нет. А вот и текст:
«Лена, прочти это, когда будет время. Это ВАЖНО.
Оно следит за нами. Лена, оно выслеживает нас! То, что мы сбежали от него, ещё не означает, что оно отстанет! Я знаю, Лена, это звучит дико, но иногда я слышу его голос. Оно говорит со мной, Лена! И говорит на своём языке! Это не просто тупая тварь или машина для убийства — это развитый организм, способный думать! Чёрт, может, оно сейчас знает, что я пишу это! Лена, послушай, мы должны валить из этого города к чертям собачьим! Даже несмотря на то, что простые выжившие для нас не представляют особой опасности — мы все можем сдохнуть от этой твари! Лена, прошу тебя, услышь меня, мы должны валить нафиг из этого проклятого города!».