— А, так ты новенький? Это же ты был с такой светловолосой девочкой?
Девушкой.
— Да, именно.
— Ох, мне так неловко… Ты прости, если задел жизненно важные органы, — он почесал затылок.
Я не злопамятен.
— А, так это ты был. Харли мне всё рассказала. Не бери в голову.
— Да? Что ж, тогда тебе прямо. Там как раз сейчас сбор проходит. — Ладно.
Я направился туда, куда указал мне этот человек. Как же его имя…
Открыв большие двери, я оказался в помещении, полном людьми… И все уставились на меня. Десятки, сотни вопросительных, злых, добрых, отчаянных, счастливых, кровожадны, миролюбивых взглядов уткнулись на меня. Что-то застыло у меня в груди. Я с трудом глотнул слюну, горло сжалось до такой степени, что даже кислород не поступал к лёгким. Столько людей, столько пожирающих мои глаза и тело взглядов. И не убежишь ведь. Вот даже человек, стоявший у микрофона, на самодельной сцене, обратился ко мне с невозмутимым выражением лица. Он опустил свои едва различимые в свете прожектора очки и крикнул мне:
— Вы Никольз?
Я захлопнул дверь и сломя голову со всеми остальными органами устремился на первый этаж. Последние секунды я вообще не думал, внутри всё паниковало и бегало. Что такое? Неужели я настолько отвык от социума? Чёрт, это ужасно! Ужасно! Ужасно! Ужасно! Паника не стихала, в голове кто-то стучал по всем извилинам, было ощущение, будто голова моя совсем скоро не выдержит и лопнет. Даже охранник исчез куда-то. Весь торговый центр пуст, словно новая банка для мелочи. Один я, несчастная монета, номиналом в одну единицу, бегал по пустующей банке, стучась о стеклянные стены. А ведь скоро все люди выйдут сюда. И тогда я не просто сгорю от неизвестного, охватившего моё тело чувства-пламени, я попросту растворюсь на субатомные частицы и разлечусь по жалкому прогнившему мирку, чтобы ни один живой организм не видел меня напрямую. Вот это ирония — не побояться вылезти на ночную «прогулку» и испугаться нескольких человек, совершенно не настроенных на конфликт.
— Чёрт, чёрт, чёрт!
Что же делать? Я вернулся к себе на матрас и стал думать. Но пока
в голове у меня мелькали ядовитые взгляды людей, их неоднозначные выражения лиц. Тёмный зал и прожекторный свет. Очки.
На стене висел небольшой плакат с какими-то надписями. Конечно, из-за недостаточной освещённости я не смог точно разглядеть буквы и слова, да и не собирался этого делать. Однако чтение сейчас могло отлично послужить отвлекающим от паники фактором.
«Расписание времени выдачи продовольствия:
Завтрак: 9:00–10:45
Обед: 13:00–14:45
Ужин (только для работников спец. назначения): 19:00–21:00
Важные центры:
Сектор 1 — управляющий «Андерскай» (Магнус Вольт)
Сектор 3 — медицинский центр
Сектор 5 — WC
Сектор 8 — ванные комнаты (посещение строго по расписанию!)
«.
Конечно, я мог продолжить читать плакат с дальнейшей не менее полезной информацией, но сейчас у меня нет на это времени. И снова первый этаж. Я и чудесная белизна, тишина и эхо моего дыхания. Первый сектор находился недалеко от лифта, который как раз ожидал кого-нибудь на втором этаже. Небольшая кожаная дверь с красивой вывеской «Главный сектор (1)». Я аккуратно приоткрыл дверь и заглянул в образовавшуюся щель, чтобы проверить отсутствие кого-либо. На этот раз я мог вздохнуть с облегчением — на диване сидела невысокая рыжеволосая девушка. Уж не она ли выдавала мне еду? Так и есть — это она, только фартук исчез.
— Вы что-то хотели?
— Э-э, да… Мне нужно увидеть этого… Как его…
— Магнуса. Он сейчас немного занят, присядьте, пожалуйста, на диван.
Она поднялась с места и скрылась за деревянной дверцей. Я сел на кожаный тёмно-красный диван. Очень мягко, должен признаться. Мало освещённая комнатка выглядела весьма уютно, впереди висел телевизор, который, скорее всего, не работал. Ковёр
демонстрировал свои орнаменты во всей красе. Журнальный столик был усыпан журналами и конфетами, редко — различного рода бумажками. Да, тут гораздо уютнее, чем в нашей старой квартире, я бы даже сказал — убежище. Сверху, на потолке, качалась из стороны в сторону люстра, тускло светящаяся. Только тени от конструкции бегали по столику, не поспевая за самой лампочкой. На удивление пыли здесь почти не было. Струйки белого света вытекали из-под входной двери. За ней начали нарастать звуки, наслаиваться друг на друга.
Из прохода, куда вышла девушка, показалась спина Харли, она пятилась прямо на выход, не оборачиваясь к нему.
— …я не знаю, смогу ли я его уговорить…
— Так ты попробуй! В конце концов, он же твой друг! — говорил с ней мужской голос.
Пара обернулась на меня. Из заваленного тенью прохода вышел невысокий, седой мужчина лет пятидесяти на вид в кожаной чёрной куртке и рваных камуфляжных штанах. Он перевёл взгляд на меня и сквозь короткие усы проговорил:
— Никольз? Вы же Никольз, верно?
— О, Ник, познакомься, это Магнус.
Мужчина протянул мне руку. Я пожал его холодную и морщинистую ладонь.
— Очень приятно, — с долей недовольства сказал я.
— Ну, Харли, не хочешь ли что-нибудь сказать своему… другу? — он качнул бровью и мило улыбнулся.
— Э-э, потом, может быть.
— Хорошо, но не стоит тянуть!
Магнус помахал рукой и закрыл за нами входную дверь. Позади нас уже ходили люди, они оценивающе смотрели на нас, обмениваясь кроткими фразами, поворачиваясь друг к другу. Они тихо топали по холодному полу, неслышно дышали. Откуда-то доносился смех, откуда-то — плач. Такой вот неоднозначный тон «Андерскай».
— Ну… — повернулась ко мне Харли. — Идём к остальным.
— В медицинский центр-то?
— Именно.
Несмотря на то, что центр располагался под третьим номером, он оказался довольно далеко — на втором этаже. Мы подобрались к лифту.
— Может, давай по лестнице?
— С чего бы? Веселее же!
— У меня клаустрофобия.
Скорее, боязнь закрытых пространств с людьми…
— Серьёзно? Я не ответил.
— Ну ладно, как скажешь…
Мы поднялись по лестнице, которая шла прямо возле стены. Людей мы практически не встретили, однако, я всё ещё видел, как глаза снизу смотрели на меня сверху вниз.
Небольшая железная, буквально вбитая в стену дверь распахнулась перед нами сама по себе, вышло несколько счастливых людей. Они не обратили на нас внимания, были слишком счастливы, чтобы замечать ничем не примечательные мелочи, вроде нас.
— Идём, — поманила ладонью моя спутница. — Так у тебя боязнь закрытых пространств? Тут есть хороший психолог. Если хочешь — обратись к нему, он поможет.
— Спасибо, не стоит. Я себя чувствую гораздо лучше.
— М-да? — она поняла, что возле лифта я просто выкинул свой каприз. — Ну, как знаешь.
Из-за высокого стола управляющей вылезла рыжеволосая… да ладно?..
— Так, вы к кому? — начала уже практически знакомая девушка.
— Мы вчерашние…
— Новосельцы. — продолжил я мысли Харли.
— Я поняла.
— Послушайте, мы с вами слишком часто видимся. Может, назовёте своё имя?
— Нет, — холодно ответила она.
Девушка вышла из кабинета.
— Ладно. Нет, так нет.
Харли притихла и уставилась на меня. Её глаза прикрылись, растянутая лёгкая улыбка исчезла, руки скрестились на груди, слегка приподняв её. Такое ощущение, будто она услышала от меня что-то нехорошее.
— Пошли уже, — грубо позвала она.
В небольшом белом кабинете стояла одна койка, на которой лежала Ева. Её нога была перебинтована и подвешена. Сама же девушка спала под большим одеялом. Волосы сливались с белизной всего помещения и сверкали в свете лампы. Всюду были разбросаны кусочки бинта, всевозможные препараты и таблетки. Царил хаос, но Ева нежно сопела на своей небольшой койке. Болди сидел рядом и, еле сдерживая надвигающийся сон, держал одну руку своей избранницы. Он тяжело дышал, вытирал глаза, но не давал сну отобрать у него любимого человека.
— Болди, как ты?
— О, Ник, — он с трудом улыбнулся, — я нормально. Вот только