Я не знал, что происходит. Я просто взял Харли за руку. И побежал. Она спотыкалась. Падала. Разбивала колени, на которых образовались дыры, обнажающие кровавую кожу.
Я всё смотрел назад. И никак не мог успокоиться. Слёзы
выдавливались из глаз сами собой. Я утирал их. И тяжело дышал.
Что нам делать дальше? Не знаю. Не знает и Харли.
Мы направились к границе, где готовы были встретить смерть от солдат. К горам и озеру. Покрытым облаками и туманами.
Глава 17- без пощады
Время будто остановилось. Часы уже давно перестали работать. Села батарея, или сломались? Не знаю. На небе всё гуще собиралась серая гуашь. Небо казалось бесцветным, как в старых фильмах. Дождь тоже собрался выйти на улицу. Разбить свои капли об асфальт, намочить его прозрачной кровью. Горы росли, увеличивались в размере. Дома становились меньше, втаптывали свои бетонные тела в землю. Всё шумело: ветер, озеро вдали, крики солдат где-то рядом со взорванным зданием, вертолёты в хмуром, железном небе.
Я и Харли. Парень и девушка. Возможно, последние выжившие в городе. На шаг ближе к границе с каждой минутой. Мы вот-вот выберемся отсюда. И всё кончится. И всё кончится. И всё кончится.
Тело болело так, что издавать каких-либо звуков, не говоря уже о движениях, было адски тяжело. Да и не только тяжело физически, но и душевно. Внутри себя я чувствовал жирную змею, откармливающую своё длинное тело моими органами. Сердцем, лёгкими, желудком, изнывающим от голода и переполнившемся от кислоты.
Харли было хуже. Я так не думаю, я знаю это. Хрупкая,
несломленная девушка, в сто, нет, в тысячу раз сильнее меня во всех аспектах, которая уже испепелила себя изнутри. В ней умерло всё. От надежды до организма. Всё улеглось горьким сном,
захлебнувшись в слезах, будучи раздавленным свинцом печали. Она шла, держась за моё тело, утягивая меня под землю — к вечному сну. Внезапно она остановилась, не поднимая головы, и тихим, спокойным голосом сказала:
— Я не могу больше.
— Харли, мы почти у цели.
— Нет, не могу больше.
Она упала на колени и уткнулась взглядом в асфальт.
— Вставай же, ну! — я вцепился в её и руки начал поднимать. Она не поддавалась, вытягивала руку.
Над горами вдали, где уже кончались дома, густое облачное полотно разорвалось, появилась огромная огненная трещина.
Солнце потихоньку просовывало свои лучи.
— Никольз, я хочу тебе сказать кое-что.
Я сел рядом.
— Когда мы видели Лиона… он… — она тяжело вздохнула. — В общем, у меня в жизни был один человек, очень похожий на тебя. Я испытывала к нему что-то. Он исчез однажды, а Лион был знаком с ним, и я… хотела найти того человека, потому что… — она вытерла глаз рукой. — Он мне нравился. А потом встретился ты, я правда тебя очень люблю, но, думая, что тот парень так похож на тебя, мне кажется, что я использую тебя, как замену. И мне становится очень мерзко от этого всего. Ник, прости меня. Но я не могу так больше.
Жаль, что она не знает про Милли. Может, я тоже воспользовался Харли, как заменой? Ведь что-то заставляет меня вспоминать об этой невысокой темноволосой девушке с изумрудными глазами. Все мы что-то утаиваем друг от друга, но Харли хватило смелости всё рассказать.
— Идём, Харли, прошу тебя.
Сзади меня послышались шаги, направляющиеся в нашу сторону. Я обернулся.
Тёмная фигура, держа в руках что-то длинное, обвитая льющимся из трещины неба светом, медленно приближалась к нам. Я достал пистолет и с трудом поднялся, Харли рассматривала тень. Но незнакомец оказался очень знаком. Магнус. В серой куртке, специальных тёмных брюках, с сияющим танто в правой руке и пистолетом в левой. Он остановился прямо напротив меня, в паре метров, и громко заявил:
— Отличная погода, правда, Никольз?
— Ты… ублюдок… ты убил их! Ты убил Болди и Еву!
— Я убил? Нет, Никольз, ты сам их убил.
— Что ты несёшь?! Не пытайся взять меня своими замудреными философскими фразачками!
— Правда? А может, кто-то просто не помнит, что сделали его родители?
— Тебе-то откуда знать?!
— Откуда мне знать? А, так ты не в курсе, что ли? Да просто твой отец раньше управлял Infinitum. Он создал великую систему, он мог бы управлять целой страной, но спустил все деньги в развитие своего ребёнка, жалкого отпрыска, и загнившей инфраструктуры с чем и поплатился жизнью! Что, не помнишь? Или не хочешь помнить? Или просто не знаешь?! Компания могла бы создать идеальный мир, систему, в которой каждый бы был счастлив!
Блеф. Это наглый блеф!
— Ты блефуешь! Мои родители сдали меня в детский дом! И я никогда их больше не видел!
— Какой ты глупый. Они сдали тебя, чтобы защитить от всех людей, чьи мечты были разбиты твоим отцом! Твоим! Ни чьим больше! Из-за тебя он сделал это, из-за тебя был убит, из-за тебя компания была вынуждена выпустить Созвездие, и из-за тебя, — он сделал паузу и грозно посмотрел мне в глаза, — погибли люди, в числе которых были твои друзья.
Мои нервы вскипали, наружу рвалась злость и ярость. Я готов был порвать этого старика на части, разрубить на мельчайшие частицы, сжечь в костре и утопить его прах в солёной воде.
— Заткнись! Ты всё врёшь!
— Ну ладно, мне уже всё равно. Тебе бесполезно что-либо объяснять. Факт остаётся фактом. Если кто-то и виновен во всём этом, так это ты.
Я смотрел в землю, выговаривая злостные фразы:
— Нет. Нет, я убью тебя. Изрежу и расстреляю тысячей пуль, а потом сожгу твоё тело и сброшу на съедение собакам. Я убью тебя. Убью, ты слышишь! — я вытащил из-за спины мачете, сбросил рюкзак.
— Правда? Ну тогда, может, бой будет честным, — он отбросил пистолет в сторону, — если ты не боишься остаться без головы. — Не боюсь, — я бросил пистолет туда же. Он проскользил пару метров и замер.
— Время пришло. Сегодня я убью последнего представителя владельцев огромнейшей компании. Какая ирония!
Дождь вылился на нас как из ведра. Мы недолго стояли, но успели промокнуть, испепеляя друг друга взглядами.
Я с криком бросился на Магнуса, замахнувшись мачете. Но не успел даже приблизиться, как тот, увернувшись, увалил меня на землю и встал тяжёлой ногой мне на больное плечо, начав наваливаться, хрустя моими костями.
Это больно, я даже не в силах описать, насколько. Арматура жгла и ковыряла плоть. Кровь хлынула из освежившейся раны, заливая мою футболку.
— Ты, наверное, так и не уяснил из своей жизни, что слишком легкомысленно относишься к окружающим. Ты глуп и наивен, Никольз, жизнь одиночки не пошла тебе на пользу. Ты должен был умереть сразу, а в итоге погубил сотни жизней. Вот почему тебя должны были пристрелить ещё там, в аварии, — он вознёс надо мной клинок. — Пришло время оплатить долги.
— Отвали от него! — Магнуса сбила Харли, ударив его по голове огромной деревянной палкой.
— Ах ты… — он вонзил девушке в живот острый клинок.
Харли смолкла и повалилась на землю. Возле неё растекалась лужа тёмной крови, глаза погасли и почти скрылись. Она не двигалась, не шевелилась. Капли дождя танцевали не ней предсмертные танцы, лужа плескалась.
— Девчонка… только под ногами путаешься.
Я с яростью начал подниматься, держась за плечо, держа катану. На лезвии колыхались капельки, текли к рукояти. Чёлка обвисла к носу. По лбу била вода, сердце скакало и орало что-то на своём, стучащем языке. Магнус обернулся и пошёл на меня. Я сделал то же. Расстояние сокращалось, лужи росли, тьма сгущалась.
Я замахнул мачете. Клинки клацнули друг о друга, выбив кристаллики искр. Мы наносили друг другу удары, но бились лишь мечи, звеня металлом. Мачете выскальзывало из рук от сырости, в глазах мутило. Я несколько раз пропускал удары, уворачиваясь, падая, поднимаясь. Клинок соперника прошёл прямо около глаза, зрачок мой сжался. В отражении я увидел кого-то знакомого, будто душу этого человека. Магнус наносил удары молниеносно, я еле поспевал крутить и вертеть оружие. Одно неловкое движение, одна ошибка… и я покойник.