Старик с разворота ударил меня ногой в грудь и я, окончательно выдохнувшийся, свалился на мокрый асфальт. Капли били перед глазами, фигура смотрела в сторону девушки, не подававшей никаких признаков жизни. Я смотрел на Харли. Она, сквозь сон, смотрела на меня. Всё смешалось в голове. Чувства, мысли, теории, мечты. Всё, что я хотел, — провалиться под землю и пустить бесследные корни в почву, которые так и не прорастут сквозь твёрдый асфальт.
Аптечка. Почему я вспомнил о ней? Об этой небольшой коробочке, в которой лежали всякие препараты. И маленькая таблетка в красной упаковке, с буквой A посередине. Что это? Что может значить буква
A? Всё, что угодно. Но если мне повезёт, это будет что-то полезное.
Мне уже нечего терять.
Я пополз к рюкзаку, который оказался рядом. Замки с трудом распахнули дополнительный отсек, оттуда вывалилась маленькая белая коробочка. Магнус заметил это:
— Что, думаешь, спирт и марля тебе помогут? — он двинулся на меня.
Я разорвал плотную упаковку таблетки и закинул её в рот. Шипение чего-то горького было слышно в радиусе метра, в глазах всё сделалось каким-то… Ненастоящим, медленным. Мышцы
моментально застыли, скукожились, напряглись. Магнус уже вознёс надо мной руку с оружием, и я, упёршись руками в асфальт, сбил его с ног, ударив по лицу ногами. Из его носа выбилась маленькая капелька крови, которую он размазал по лицу. Я ухватился за мачете и, оттолкнувшись от бордюра, прыгнул на него. Старик блокировал атаку, но лезвие его холодного оружия, раскалённого до предела, сломалось с металлическим треском.
Я не думал, не дышал, я просто махнул рукой, снизу вверх. Голова Магнуса буквально съехала с плеч… и упала, изобразив ужасную гримасу. Кровь хлынула во все стороны, тело грохнулось на асфальт, утонув в красной луже. Всё моё тело оправилось от действия чудо-таблетки. Оружие вывалилось из рук и скрылось в наплывшей воде. Я упал.
Из меня рвался горький смех, будто внутренний бес:
— Мы, мы сделали это… Харли, мы… сделали… — горло давило, откашлялся. — Харли?.. господи…
Капли плескались. Бил скромный гром, будто опасаясь чего-то. Трещина над горой росла, увеличивалась. Солнце медленно выходило на улицу. Я подбежал к Харли и дотащил её до фонаря, аккуратно усадив перед собой. На моих глазах выбивались слёзы, они постоянно увеличивались, катились по лицу, щекотали маленькими солёными ручейками. Харли дышала. Тихо, мёртво. Глаза больше не горели, снова угасли, на её тельце, хрупком, слабо раздувающемся, чтобы втянуть воздух лёгкими, расползалось огромное красное пятно, поглощая живот и майку. Я взял её холодную, мокрую от дождя руку и начал смотреть на неё. Она, собравшись с силами, сказала:
— Уходи, Ник.
— Что? Нет, нет, я тебя не брошу.
— Прошу тебя, уходи. Сейчас сюда придут эти солдаты, и… — она сквозь зубы издала страдальный стон, взявшись за огромную рану. Отдышалась. — Убьют тебя…
— Какой мне тогда смысл идти? Я не брошу тебя, Харли. Мы выберемся, честно.
— Хватит, Никольз. Хватит. Я прошу тебя, уходи… — она показала мне в руках гранату, ровно такую же, какую я нашёл у склада.
— Нет, нет, замолчи. Я не брошу тебя.
— Иди, я сказала, иди отсюда! Проваливай! — она нескромно и очень горько заплакала, будто кровью. — Прошу…
Я тоже плакал, я тоже хотел смерти. Слёзы шли ручьём, напоминая дождь. Кровь тоже текла. Но не из живота, из плеча. Я не мог успокоиться и плакал, как ребёнок, теряющий самого близкого человека. Я попытался поцеловать Харли, но она заслонила губы рукой и утерла слёзы с моего лица, немного успокоившись.
— Иди, — тихо сказала она.
Вдали улицы, из города, доносились звуки солдат. Они шли к нам, чтобы окончательно добить.
Всё рыдало: небо, тучи, горы, я, Харли, дома, по которым стекала вода, карнизы которых устроили свои водопады. В люки на зеркальном асфальте утекали небольшие прозрачные речки. Я последний раз потрогал её бледное, холодное лицо, жёлтые, вымокшие волосы… И побежал к границе.
Дойдя до небольшого блокпоста, я оглянулся назад. Прогремел страшный взрыв, из которого вылетели потоки крови, порыв пламени закружился и вознёсся к небесам.
Фиолетовые искры догорели, наступила могильная тишина.
Глава 18 Заключение
Передо мной растеклось озеро, в котором рвала пополам тучи огромная оранжево-пурпурная трещина. Над водой стелился густой пар, который повторял изгибы колыхающихся в разные стороны волн. Берег, состоящий из тёплых и холодных, мокрых, круглых, гладких, овальных, серых камней приближался ко мне очень медленно. Гора, обвитая густыми тучками, растворялась в свете, окрашивая свой белый от солнца кончик в тёплые цвета. Дул прохладный ветер, качал чёлку, рваную футболку, завывал в ушах. Дождь скончался, выжал максимум из серых губок, полных печалью. Солнце
обсушивало землю, камни на берегу, из-за чего те дымились лёгким паром.
Я перелез через шлагбаум на блокпосту. Небольшое сооружение с лестницей, ведущей в уютное помещение, где ждали сотрудников макулатура и писклявый центр связи. Вода в кроссовках уже лезла наружу, но что-либо предпринять я уже не мог. Нет сил.
Я отключился, стал похож на робота. Тащился до воды, преследуя утерянную цель. Я потерял всё. Нет желания в сотый раз это перечислять. Тошнит.
Слёзы так и бились о серые сохнущие камни. Последние мокли и становились солёными, похожими на те, что привезли с моря. Я задыхался, горло сжалось и перестало функционировать. Часто откашливался, падая, выплёвывая новые порции мерзкой слизи и желчи, крови. Словом, всего, что только можно было достать из организма. Волосы встали дыбом. Я зяб, мёрз, страдал от жары и волны солнечных лучей, пробивающих мне глаза.
Я обычно смотрю на часы. Но не сейчас. Они сломались, да и нет желания их проверять. Какая разница, что там. Если жизнь — это таймер с обратным отсчётом до наступления смерти, то я уже давно должен был быть мёртв. Таймер бил по голове и другим частям тела, заставляя свалиться, отключиться, покинуть мир и переродиться в новой форме. В новой системе.
Всё кончено. И жизнь тоже.
Я почувствовал в кармане джинсов что-то небольшое. Сунул окровавленную, трясущуюся, озябшую от страха и боли руку в мокрую ткань и достал снимок, на котором были изображены трое друзей. Харли. Болди. Ева. Я долго смотрел, долго видел лица подростков. Слёзы падали на сырую фотографию, проедая цветную бумажку. На месте пальцев, где я держал, разошлись алые круги. Картинка темнела, мялась. Тихий ветер взял из моих рук снимок. И, подув сильнее, унёс его куда-то ввысь, где тёплые воспоминания сгорели в холодном свете. Обуглились, растворились.
Никто не узнает о том, что здесь произошло. Через что прошли здешние люди, беспощадно отрезанные от остального мира. Даже Милли, о которой я так часто вспоминал, уже не узнает обо мне ничего. Хотя, я искренне надеюсь, что Трики справится, что он донесёт до людей правду. О том, что они все были обмануты, что все они не стоят теперь ровно ничего, ведь каждого могут оставить на произвол судьбы в каком-нибудь эвакуированном городе.
Смерть. Кто знает, может… она и к лучшему.
Я дошёл до воды. Ледяные волны пускали свои холодные лапы потоков воздуха к моим ногам. Лапы те просачивались сквозь джинсы и раны, стыла кровь, скулы сжимались, меня косило.
Тучи разъезжались в стороны, выходил нежный закат.
Я упал на колени, обессиленный, уставший, замёрзший. А затем, окончательно сдавшись, повалился боком на груду мокрых камней. Озёрная вода обмывала половину моего лица. В глазах всё расплывалось, уши нахлебались воды. Изо рта шли пузыри. Сердцебиение стихало, принимало новую сущность. Я видел удивительной красоты пейзаж и, пока наслаждался им, с трудом втягивая воздух, закрыл глаза.
Всё стихло.
Больше книг на сайте — Knigoed.net