Услышав вечером разглагольствования Малфоя о том, что «наконец-то мы избавились от этой грязнокровки, позорящей наш факультет», Снейп едва сдержался, чтобы собственными руками не задушить этого гадёныша. Мерлин, до этого происшествия он и сам не понимал, насколько дорога ему эта девчонка. Такая маленькая и незаметная, но отсутствие которой так больно резало глаз. Пустоту, образовавшуюся из-за этого, невозможно было заполнить. Тревога с каждым днём росла и крепла. А вдруг не получится расколдовать всех пострадавших? «Будешь спокойно жить, как раньше, без этого «геморроя», — зло отвечал себе Снейп. Злился он оттого, что понимал — жить, как раньше, у него не получится. Он, запретивший себе все чувства и привязанности, наглухо закрывший свою душу на замки от проникновения туда малейшего намёка на нечто подобное, он, человек с каменным сердцем, куда не проникал ни один лучик солнца, ни одна искорка теплоты, привязался к несносной маленькой грязнокровке. А значит, будет испытывать страх за её жизнь и боль, если случится её потерять. Зачем ему эта новая боль? Как будто старой мало. Говорят, она со временем проходит. А вот его боль не проходила. Нет, он не хотел излечиться от неё. Наоборот, мечтал прожить с этой болью всю свою жизнь, потому что сам приговорил себя к ней. Но только с ней. Другой боли ему не нужно. Да только кто его спрашивал? Теперь эта девчонка лежит на больничной койке, неподвижная и непривычно притихшая, а он, Снейп, изводится от тревоги за неё. Нонсенс…
В связи с нападениями на учащихся Люциус Малфой добился отстранения Дамблдора от занимаемой должности. Он попытался воспользоваться этим обстоятельством, чтобы заодно избавиться и от мисс Севериновой. Однако, Снейп охладил его пыл, сказав, что исключить кого-либо из школы без разбирательства не удастся даже Малфою. А разбирательство покажет, что эта девчонка вообще ни в чём не виновата. Есть масса свидетелей, которым рот не заткнёшь. Не лучше ли подождать? Может быть, пострадавших вообще невозможно будет расколдовать, и вопрос с мисс Севериновой решится сам собой. Произнося вслух эти слова, Снейп проклинал и себя, и всех Малфоев до седьмого колена. Но на его счастье, Люциус согласился с его доводами, так что эта неприятность обошла Альку стороной.
А потом созрели мандрагоры. Хвала Мерлину, противоядие избавило всех пострадавших от заклятия Оцепенения. Мальчишки встретили Альку с Гермионой на выходе из больничного крыла. Друзья с визгом бросились обниматься. Они радостно смеялись и говорили все вместе, перебивая друг друга. Заручившись их обещанием, рассказать ей всё, что случилось в её отсутствие, Алька отправилась в подземелье.
По дороге она раздумывала, как ей лучше поступить — зайти к декану или нет? Наверное, надо доложить ему о том, что она уже на ногах и снова готова портить ему жизнь. Или не нужно ему надоедать, пусть подышит спокойно ещё несколько минут? Алька медленно шла по лестнице, решая, как поступить. Позади она услышала шаги. Кто-то догонял её, спускаясь вниз. Алька остановилась и оглянулась. Несколькими ступенями выше она увидела знакомую фигуру, закутанную в чёрную мантию. Лицо профессора находилось в полутени, и Алька не могла видеть его выражения. А голос был как всегда спокоен и бесстрастен. Слишком спокоен и нарочито бесстрастен:
— С возвращением, мисс Северинова.
— Спасибо, господин профессор, — Алька улыбнулась.
— Зайдите ко мне в кабинет.
— Да, господин профессор.
Снейп открыл дверь, пропустил Альку в комнату и вошёл следом. Освещение в кабинете было более ярким, но он уже сумел привести в порядок лицо, зафиксировав на нём обычное суровое, слегка недовольное выражение.
— Мисс Северинова. Вы уже решили, где будете проводить летние каникулы?
— А какие у меня варианты? — поинтересовалась Алька
— Ну, если вас не пригласил к себе никто из ваших друзей, — слова «ваших друзей» были произнесены подчёркнуто-ядовито, — тогда варианты остаются прежними. Профессор Барбридж, как обычно, не против оказать вам своё гостеприимство. Если нет — Хогвартс к вашим услугам.
Алька замерла. Он не зовёт её к себе… Значит, не желает видеть её у себя в доме. Напроситься к нему самой? Но ведь насильно мил не будешь. Разве он не знает, как ей хочется провести лето у него? Разве им было плохо прошлым летом? Видимо, ему не очень понравилось, раз не приглашает… Ну и ладно! Подумаешь! Алька покрепче сжала зубы, чтобы не было заметно, как предательски задрожал её подбородок. И, как обычно, гордо выпрямившись и глядя Снейпу прямо в глаза, ответила вежливо и безмятежно:
— В таком случае я выбираю Хогвартс. Это всё, господин профессор?
Снейп наблюдал за ней. Он понимал все её чувства — разочарование, обида, малодушное желание выпросить то, чего ей так хочется, но не предлагают. И, наконец, победившая гордость, овладение собой, своими эмоциями… Нет, не зря он потратил столько времени, обучая её контролировать чувства и дисциплинировать разум. Девчонка сдала экзамен на «Превосходно».
— Нет, не всё. Есть ещё одно предложение. Вы можете провести лето в моём доме. Впрочем, если вы сами не изъявили такого желания, возможно, не стоило вам это предлагать?
Алька всё поняла. Он же дразнит её, испытывает, отслеживает её реакцию! И, кажется, остался доволен увиденным. У Альки внутри всё ликовало. Но показывать ему свою радость Алька не собиралась. Раз вы так со мной, поиграем в ваши игры, господин профессор!
— Ну-у…- Алька замялась, — я понимаю, что вы находитесь в затруднительном положении. Вам помощник нужен, гомо сапиенс. — наверное, Алька до самой смерти не разучится цитировать любимые фильмы. — Так уж и быть, придётся пожертвовать своим летним отдыхом, чтобы оказать вам посильную помощь.
Мысленно Снейп ей аплодировал. Но сдаваться просто так не собирался.
— Помощник, конечно, нужен. Да где его взять? Не вижу тут ни гомо, ни сапиенса…
Алька развела руками:
— Все претензии — к Директору. Это он приглашает в школу кого попало. Берите, что есть, остальные-то ещё хуже.
— Придётся. Да, кстати. Должен вам сообщить, что ваше зелье Понимания, которое вы мне подарили зимой, запатентовано и теперь будет носить ваше имя. Вот сертификат, — Снейп выложил на столе перед Алькой документ, — а вот статья по этому поводу, — он открыл перед ней страницу в «Вестнике зельеварения».
Алька не верила своим глазам. Ведь этого не может быть? Он шутит? Или издевается? Снейп, насладившись её изумлением, продолжил:
— Но это ещё не всё. За столь полезное изобретение вам полагается ежемесячный процент в денежном эквиваленте. Сумма небольшая, но на карманные расходы хватит — с этими словами Снейп вынул из ящика стола кожаный мешочек, в котором позвякивали монеты, и положил его поверх журнала и сертификата.
— Господин профессор… — Алька никак не могла поверить в происходящее, — неужели это правда?
— Вы хотите обвинить меня во лжи? — его бровь приподнялась, голова чуть склонилась на бок. Как же Альке нравилось это его мимическое упражнение, когда оно адресовалось не ей, а кому-то другому.
— Нет, что вы, господин профессор. Просто… Разве так бывает?
— Как видите, — он подвинул к ней деньги и бумаги.
— Спасибо, господин профессор, — с трудом произнесла постепенно приходящая в себя Алька. — Вы столько всего для меня сделали… Вы ведь совершенно не обязаны нянчиться со мной.
— Вы правы. Считайте, что я сделал это исключительно в своих интересах. Раз уж вы вознамерились донимать меня своими подарками, будем считать, что мне понравилось их получать. Вот я и решил обеспечить вас финансами для этих целей.
— Профессор, вы прелесть! — Алька, забывшись, чуть не бросилась ему на шею. К счастью для Снейпа, их разделял стол, поэтому ей ничего не оставалось, как взять деньги, сертификат и журнал.