Наступило долгое молчание. В тишине раздавался лишь странный щелкающий звук: феникс Фоукс клевал скорлупу каракатицы.
— Вы хотите, чтобы я сделал это прямо сейчас? — ироническим тоном спросил Снейп. — Или дать еще несколько минут, чтобы составить эпитафию?
— Нет-нет, это не так срочно, — ответил Дамблдор, улыбаясь. — Я полагаю, случай представится в свое время. С учетом того, что произошло сегодня, — он показал на свою обугленную руку, — можно не сомневаться, что это произойдет в течение года.
— Если вы не против умереть, — резко сказал Снейп, — почему бы не предоставить это Драко?
— Душа мальчика еще не настолько повреждена, — сказал Дамблдор. — Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня.
— А моя душа, Дамблдор? Моя?
— Только вам известно, потерпит ли ваша душа ущерб от того, что вы поможете старику избавиться от боли и унижения, — ответил Дамблдор. — Я прошу вас об этой великой услуге, Северус, потому что моя смерть, — такое же решенное дело, как-то, что «Пушки Педдл» займут в этом сезоне последнее место в лиге. Признаюсь, я предпочел бы быстрый, безболезненный конец долгим мукам, которые мне предстоят, если будет задействован, например, Сивый. Я слышал, Волан-де-Морт его завербовал? Или наша милая Беллатриса, которая любит поиграть с мышкой, прежде чем ее съесть.
Он говорил легким тоном, но его синие глаза пронизывали Снейпа насквозь, словно душа собеседника была видна ему как на ладони. И Снейп снова коротко кивнул. На лице Дамблдора выразилось удовлетворение.
— Спасибо, Северус…
Дамблдор пристально смотрел на Снейпа, как будто ожидая от него чего-то. Но Снейп молчал. «Гордец, — подумал Дамблдор. — Я же знаю, чего ты боишься. Ну, же!» Но Снейп, не проронив ни звука, вышел за дверь. «Ну, вот и всё, — подумал он, выйдя от Дамблдора. — Ты хотел, чтобы она возненавидела тебя? Директор дал тебе для этого прекрасный повод. Вряд ли девчонка проникнется сочувствием к убийце. Это всё, что тебе нужно? Что ж, поздравляю. Мечты сбываются». Снейп медленно брёл к себе в подземелье. Был самый тёмный предрассветный час, когда мрак в душе, смешиваясь с окружающей тьмой лишает человека всех надежд и, повергая его в глубины тоски и отчаяния, толкает на непоправимые поступки. В этот час самые стойкие и отважные могут растерять своё мужество, умоляя о прекращении мук любой ценой — пусть даже ценой собственной жизни. Снейп едва переставлял ноги, спускаясь вниз по лестнице и временами судорожно хватаясь за холодную, чуть влажную стену. Придя к себе и плотно закрыв дверь, он привалился к ней спиной и без сил сполз на пол, обхватив голову руками и изо всех сил сжимая зубы, стараясь не дать вырваться на волю протяжному вою – бессильному крику его порванной в клочья души. Он не думал, что это будет ТАК больно. Перспектива убить Дамблдора сейчас, по прошествии некоторого времени, не пугала его. Он знал, что справится с этим, несмотря на протест души и совести. Ведь, что бы там ни говорили о нём, он не убийца, совсем не убийца. Но если надо для дела… К тому же, это убийство действительно станет актом милосердия, освобождения от мук, последней услугой человеку, с которым его столько связывало. И то, что после этого убийства он станет для всех подлецом и предателем, его тоже не пугало. Его всегда ненавидели, боялись и презирали. Теперь будут это делать с утроенной силой, только и всего. Он заслужил такое отношение к себе, более того, он сам его добивался, год за годом играя роль мерзкого чудовища. Пускай весь мир отвернётся от него — ему плевать на весь мир. На весь, кроме неё. Пусть все ненавидят его, пусть презирают и обливают грязью — все, только не она. Господи, пожалуйста — только не она!
«Но ведь ты сам хотел, чтобы она отвернулась от тебя, — рассудительно заметил внутренний голос. — Ты искал способ вызвать у неё ненависть к тебе. А теперь, когда повод любезно тебе предоставлен, ты ноешь и скулишь «только не она, только не она». Какого лысого тролля? Возьми себя в руки, тряпка! Всё идёт так, как и должно быть. Девчонка выросла, ты ей уже не нужен. Она внушила себе, что любит тебя. А ведь это не любовь, а всего только благодарность. Все её добрые чувства к тебе быстро пройдут, когда ты станешь убийцей. Ты ведь и так убийца, не правда ли? Только она об этом не знает» — внутренний голос презрительно хмыкнул.
«А вдруг она и вправду любит тебя, — затянуло свою волынку безмозглое сердце, — вдруг простит тебе всё, даже убийство?»
«Заткнись, — оборвал его первый голос, по всей видимости, принадлежавший рассудку, — так не бывает. Это жизнь, а не слюнявый бульварный роман!»
«НЕ-Е-ЕТ! Я не хочу её терять! — взмолилось всё естество Снейпа. — Пожалуйста — нет!»
«У кого ты просишь? — усмехнулся голос разума, — кто должен исполнить твою просьбу?»
Снейп, сидел на полу под дверью, обхватив руками колени и тихонько раскачиваясь из стороны в сторону, как будто пытался утихомирить, укачать боль. Куда подевался грозный профессор, исполненный яда, иронии и сарказма? На полу сидел раздавленный отчаянием, растерянный и напуганный мальчишка, кусающий до крови собственные руки и умоляющий кого-то всесильного и всемогущего отменить исполнение своего собственного желания. Но время шло. Ночь сменилась утром. Он встал, пошатываясь на ослабевших, затекших ногах, растёр ладонями лицо и мысленно надавал себе пощёчин за постыдную слабость. Отправился в ванную, встал под холодный душ, изгоняя из себя остатки своего малодушия. Тщательно побрился. Медленно оделся, методично застёгивая ряды пуговиц на рубашке и на сюртуке. Накинул мантию. Расчесался. Разглядывая своё отражение в зеркале, усмехнулся: «Чёрное кладбищенское чудовище». И, полностью опустошённый событиями минувшей ночи, вышел к завтраку. Увидев Снейпа в Большом зале, Алька мгновенно засияла изнутри — глаза вспыхнули радостью, щёки порозовели. Она вся как будто вытянулась навстречу ему, улыбнулась, немножко напряглась… Но, увидев его лицо, тут же потухла, тревожно разглядывая его воспалённые от бессонницы глаза, тёмные круги под ними, зеленоватый оттенок его обычно бледно-землистого лица. Алька подошла к нему.
— Доброе утро, господин профессор. Что-то случилось?
— Доброе утро, Эйлин. Ничего не случилось. С чего вы взяли?
— У вас лицо, как будто вас всю ночь пытали. Краше в гроб кладут.
— Спасибо за комплимент.
— Обращайтесь, — машинально бросила Алька, продолжая пытливо приглядываться к нему.
— Хватит уже меня разглядывать. Идёмте завтракать, — Снейп не собирался ждать продолжения «допроса».
Чуть позже на завтрак пришёл Дамблдор. Увидев его руку, Алька перестала есть и перевела взгляд на Снейпа. Он появился в замке ночью, значит — по срочному вызову Дамблдора. Следовательно, с Директором случилось что-то серьёзное. И, хотя он улыбался и шутил, скверное предчувствие уже поселилось у Альки в груди и давало о себе знать тревожным холодком под ложечкой. Закончив завтракать, Дамблдор поднялся из-за стола и сказал:
— Северус, зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста. Мисс Эйлина, вас я тоже попросил бы подняться ко мне.
Алька вопросительно взглянула на Снейпа. Тот пожал плечами. Ему не нравился этот внезапный вызов. Что задумал Дамблдор? Снейп подошёл к нему и тихо, чтобы никто не услышал, прошипел:
— Альбус, прошу вас… Не вмешивайте девчонку в ваши игры.
— В наши игры, — поправил его Дамблдор. — Не бойтесь, Северус. Я обещаю вам, что не собираюсь подвергать её никакой опасности. Идёмте, — громко позвал он, и Алька направилась вслед за Директором в его кабинет.
Придя туда, Дамблдор указал Альке на кресло, стоящее напротив его стола. Алька осторожно села на краешек. Снейп остался стоять у двери, скрестив на груди руки. Сам Дамблдор встал у стола рядом с Алькой.
— Мисс Эйлина, — обратился он к девушке. — Я хочу отдать вам на хранение вот это письмо.
Дамблдор взял со стола запечатанный конверт и показал его Альке, но не отдал, а продолжал держать в руке.
— Это письмо вы должны будете вскрыть сразу после моей смерти.
Алька напряглась и бросила быстрый взгляд на его почерневшую руку. Значит, всё настолько серьёзно? Алька вопросительно взглянула на Дамблдора. Он улыбнулся:
— Нет, ещё не всё так плохо. Но лучше побеспокоиться обо всём заранее. Этот конверт можете вскрыть только вы. И то, повторяю, только после моей смерти. Никто, кроме вас, не сумеет его открыть. И вы не сумеете, пока я не умру. Постарайтесь вскрыть его в одиночестве, чтобы никто и ничто не помешало вам быстро ознакомиться с содержанием письма. Постарайтесь сразу уяснить и запомнить прочитанное. У вас не будет возможности перечитать текст — письмо рассыплется в прах, как только вы его прочтёте. И восстановить его будет невозможно никакими чарами. Но для того, чтобы я мог отдать вам это письмо, вы сейчас должны дать мне Непреложный обет — никогда и никому не разглашать содержимое этого послания до того момента, пока Волан-де-Морт окончательно не погибнет. Вы готовы дать такую клятву?