— Даже если он ваш друг? — вкрадчивый голос Снейпа будил в Алькиной душе непонятную тревогу.
— Тем более, если он мой друг. Мой друг не станет хамить человеку, которого я … — пауза, — которого я уважаю. А если станет, пусть огребает по полной. «Дерзких щенят наказывают», — закончила она фразой из любимого фильма.
Алька выпрямилась и твёрдо взглянула в глаза Снейпа. Он смотрел на Альку, прикрыв нижнюю часть лица рукой и в задумчивости потирая щёку.
— Простите меня, господин профессор. Я так хотела отомстить Поттеру, что не подумала о вас, о ваших чувствах. Простите. Я дура… — Алька вновь виновато опустила голову.
— Ну что же… Традиции соблюдены. Вы…скажем так, сумели произвести впечатление на преподавателя ЗОТИ с первого же урока. Идите.
Алька покинула класс. В коридоре гриффиндорское трио обсуждало подробности прошедшего урока. Рон с Гермионой были уверены, что это Снейп подвесил Гарри вниз головой.
— Не надо было тебе этого говорить, — проворчала Гермиона. — Что тебя дернуло?
— Если ты заметила, он хотел наслать на меня порчу! — вскипел Гарри. — Мне этого хватило на уроках окклюменции! Почему он не найдет себе для разнообразия другого подопытного кролика? И вообще, как это Дамблдору пришло в голову отдать ему уроки по защите? Слышала, как он разливался о Темных искусствах? Он их просто обожает! Прямо такие они все изменчивые да многогранные…
— Знаешь, — сказала Гермиона, — а я как раз подумала, что он говорил совсем как ты.
— Как я?!
— Да, когда ты нам рассказывал, что это такое — сразиться с Волан-де-Мортом. Ты говорил, что тут мало просто заучить кучу заклинаний, сказал: можно рассчитывать только на самого себя, на свои мозги, на свою храбрость… Так ведь примерно то же самое говорил и Снейп, верно? Что, по сути, главное — быть храбрым и быстро соображать.
— Но он не должен был так поступать с Гарри! — выкрикнул возмущённый Рон.
— А это не он поступил так с Гарри.
Друзья молча воззрились на подошедшую Альку.
— А кто же? — Рон неуверенно взглянул на неё.
— Я.
— ТЫ-Ы-Ы?!
— Я, — повторила Алька.
— Но зачем? Почему? — Недоумение Рона было столь велико, что не давало ему как следует разозлиться.
— Потому что я уважаю Снейпа и не терплю, когда ему хамят.
— За что это ты так уважаешь Снейпа? — издевательски прошипел Рон.
— За то, то он научил меня всему, что я умею. За то, что я могу сейчас справиться с любым из вас, оптом и в розницу, — и это только благодаря тому, что он научил меня. А если человек –дурак и не желает воспринимать науку, то виноват он, а не учитель. И ненавидеть надо прежде всего себя, а не того, кто пытается затолкать в тебя необходимые знания любым способом. Он хотел наслать на тебя порчу? — обратилась Алька к Гарри. — А как, ты думаешь, ещё можно тренироваться в отражении порчи? Есть какой-то другой способ? А как он, по-твоему, тренировал меня — не насылая заклятий? Или ты не воспринимаешь науку, когда преподаватель не сюсюкает с тобой и не виляет хвостом? Ты настолько туп, что не можешь за скверным характером разглядеть сильного волшебника, который хочет сделать тебя таким же сильным? Да пошёл ты! — окончательно разозлилась Алька и, махнув рукой, быстро ушла прочь, не дожидаясь возражений и новых обвинений в свой адрес.
Гриффиндорское трио изумлённо переглянулось, сражённое Алькиной горячей тирадой. Друзья молча глядели ей вслед. Гарри сжимал кулаки. Его жгла обида и злость. А ещё где-то глубоко в душе его грыз червячок, нашёптывающий вкрадчивым голосом, что Ал права. И это было самое худшее и обидное, что могло с ним случиться. Как будто услышав этот мерзкий шепоток, Гермиона произнесла:
— А ведь она в чём-то права…
— Ты что, с ума сошла? — возмутился Рон.
Но тут Гарри окликнул Джек Слоупер, который передал ему свиток пергамента — письмо от Дамблдора, приглашавшего Гарри на индивидуальные занятия в субботу, что освобождало его от посещения кабинета Снейпа. Настроение Гарри немного улучшилось.
На первый в этом году урок зельеварения Алька шла с тяжёлым сердцем. Там не будет Снейпа, а любимый предмет без любимого учителя терял большую часть своей прелести. К тому же, Альке, привыкшей чувствовать себя хозяйкой в кабинете зельеварения, было неприятно, что её владения оккупировал какой-то посторонний толстый дядька. И, несмотря на то, что атмосфера в кабинете царила непривычно-доброжелательная, Альку все эти перемены отнюдь не радовали.
Она пришла на урок последней, тринадцатой по счёту. Все ученики уже сидели за партами по четыре человека — четверо слизеринцев, четверо студентов с Райвненкло и гриффиндорское трио с Эрни Макмилланом с Хаффлпаффа. Алька прошествовала за первый стол и уселась в гордом одиночестве, спиной ощущая взгляды как врагов, так и друзей, сидящих позади.
— Ну-с, начнём. — Слагхорн обвёл взглядом класс. — Прежде всего, позвольте узнать, кто из вас — мисс Северинова?
Алька подняла руку.
— Очень, очень приятно, мисс, — Слагхорн расплылся в довольной улыбке. — Ваше зелье понимания произвело настоящий фурор. Особенно когда стал известен возраст изобретателя. Восхищаюсь вашим талантом, мисс, и надеюсь, что сумею научить вас кое-чему полезному.
— Благодарю вас, сэр, — Алька встала, когда Слагхорн рассыпался в комплиментах, и теперь склонила голову в лёгком полупоклоне. — Я думаю, мне есть чему у вас поучиться.
Позади послышались удивлённые перешёптывания. Слагхорн посмотрел на учащихся и спросил:
— Надеюсь, мисс, ваши сокурсники знают, о чём идёт речь?
— Вряд ли, господин профессор. Я не ставила их в известность о своих достижениях.
Брови Слагхорна удивлённо поползли вверх:
— Как? Неужели они ничего не знают об изобретённом вами зелье?
Алька пожала плечами:
— А оно им надо, господин профессор?
Среди оживлённых перешёптываний Алька явственно услышала возмущённый возглас Гермионы. Слагхорн неодобрительно покачал головой:
— Скромность, мисс, это, конечно, прекрасное качество, но оно — прямой путь к неизвестности. Ваши друзья должны знать о ваших успехах. Господа, — обратился он к притихшему классу, — учась на втором курсе, мисс Северинова изобрела и приготовила зелье Понимания, названное её именем. Это зелье позволяет понимать не только иностранные языки, но и речь животных и птиц. Поаплодируем мисс Севериновой, — и Слагхорн первым захлопал в ладоши. Его поддержали горячие аплодисменты гриффиндорцев и райвенкловцев и вялые хлопки слизеринцев. Алька повернулась лицом к классу и шутовски раскланялась, картинно приложив руку к груди, после чего молча уселась на своё место.
— Ну-с, — Слизнорт снова встал у доски, выпятив и без того объемистую грудь, так что пуговицы на жилете грозили оторваться, — я приготовил для вас несколько зелий — так, для интереса, знаете ли. Такого рода зелья вы должны будете уметь готовить к экзамену ЖАБА. Вы наверняка о них слышали, даже если пока еще ни разу не варили. Кто-нибудь может мне сказать, что это за зелье?
Алька не участвовала в опросе, предоставив Гермионе возможность блеснуть знаниями. Разумеется, она знала все предложенные к опознанию зелья. Подойдя к котлу с кипящей Амортенцией, Алька на минуту закрыла глаза и вдохнула знакомый запах — тот, что она всегда ощущала, когда готовила это снадобье на заказ для влюблённых школьных дурочек. Горьковато-терпкий аромат луговых трав, смешанный со строгим запахом больницы и вплетённая в эту смесь тонкая нотка крепкого мужского пота… Теперь к нему добавлялся ещё и едва уловимый запах моря. Алька судорожно сглотнула и отошла к котлу, в котором варился Феликс Фелицис.
Слагнхорн рассказал ученикам об этом зелье и перешёл к практической части урока, предложив сварить Напиток живой смерти. В качестве приза за самое лучшее зелье он выставил флакончик Феликса Фелициса. Алька не сомневалась, что справится с этим заданием. Удивило её, как впрочем, и всех остальных, другое. С этим заданием успешно справился Гарри, который никогда не отличался особыми успехами в зельеварении! Слагхорн никак не мог определить, кто же победил в этом конкурсе — он или Алька. Девушка разрешила его сомнения:
— Отдайте приз Гарри, господин профессор. У меня уже есть Феликс Фелицис. А если закончится — я себе ещё сварю.