— За Снейпом? — закончила за неё Алька.
— Да.
— Хорошо. Вы следите по карте, а я буду наблюдать лично.
И Алька отправилась в гостиную Слизерина. На душе у неё было муторно. Сердце сжимало тревожное предчувствие.
Поздно вечером, заглянув в опустевшую гостиную, Снейп заметил неподвижно застывшую в кресле Альку. Девушка сидела к нему спиной, и над спинкой широкого кожаного кресла была видна лишь её пепельная макушка. Снейп, мысленно попросив у Альки прощения, наложил на неё Сонные чары. «Спите, Эйлин, — подумал он. — Не нужно вам видеть то, что случится сегодня вечером. А то ещё глупостей наделаете. От вас всего можно ожидать». Оградив спящую Альку Защитным заклятием, чтобы никто не смог причинить ей никакого вреда, Снейп покинул гостиную. Путь для Драко Малфоя был свободен. Все главные события последующей ночи Алька спокойно проспала. Её не разбудил ни шум битвы, происходившей наверху, ни топот и крики слизеринцев, выбежавших из своих спален. Миллисента, попытавшаяся её разбудить, наткнулась на невидимый барьер, не подпускавший её к Альке, которая так и просидела в кресле до утра. Проснувшись на рассвете, Алька с недоумением обвела взглядом гостиную. Казалось, всё в ней оставалось прежним. Но что-то было не так. Тревога, охватившая Альку, сформировалась в два отчётливых слова: «Я проспала». Она уснула! Уснула в самый ответственный момент. Уснула и подвела всех! Алька пришла к себе в спальню. Её соседки по комнате спали, но что-то в их виде смущало и тревожило Альку. Ах, да. Миллисента была полностью одета, Пэнси и Дафна лишь сняли мантии. Алька потрясла за плечо Миллисенту. Та медленно открыла глаза, спросонья уставившись на Альку ничего не понимающими взглядом.
— Миллисента! — Алька продолжала трясти её, — Миллисента! Что здесь произошло?
— А? Ох, — девушка медленно приходила в себя. — Тут такое было… Я хотела тебя разбудить, но не смогла до тебя добраться. Тебя окружали Защитные чары.
Защитные чары? Кто же наложил их на неё? Неужели она уснула, и Малфой, проходя мимо неё..? Но нет, Малфой не упустил бы случая сделать ей какую-нибудь гадость. Значит, это Снейп оградил её от возможных неприятностей. Может, это он и усыпил её?
— Так что же тут было? — тревожное чувство в Алькиной груди росло.
— Нападение Пожирателей смерти. Дамблдор убит!
Сердце Альки на мгновение замерло, а после ухнуло вниз и заколотилось со страшной силой. По всему телу разлилась противная слабость. Хорошо, что Алька сидела, иначе сейчас ноги у неё подкосились бы.
— Кто убил Дамблдора? — тихим шёпотом спросила Алька.
— Не знаю точно. Но Поттер сказал, что его убил Снейп. А правда это или нет — пока неизвестно.
Альке стало плохо. Поттер сказал, что Снейп убил Дамблдора? Но ведь это ложь! Этого не может быть! Поттер… Он всё врёт! Он ненавидит Снейпа и готов приписать ему любое преступление, обвинить его во всех смертных грехах! Алька отчаянно сопротивлялась, запрещая своему рассудку поверить в эту страшную фразу: «Снейп убил Дамблдора», но где-то в глубине души росло и крепло скверное предчувствие — всё это правда. Страшная правда, с которой невозможно смириться. Правда, несовместимая с жизнью. С её, Алькиной жизнью. Медленно, как во сне, Алька поднялась на ноги. Добрела до своей кровати. Медленно достала из-под неё чемодан. Нашла конверт, полученный летом от Дамблдора. И медленно, пошатываясь, вышла из спальни. Алька отправилась в самый безлюдный конец коридора и, на всякий случай, оградив себя защитными чарами, чтобы никто не смог помешать ей прочесть письмо, вскрыла конверт. «Мисс Алина.
Итак, случилось то, что и должно было случиться. Я умер, и виновником моей смерти, скорее всего, считается Северус Снейп. Формально так оно и есть — Северус действительно должен был убить меня. Но сделал он это по моему приказу. Скорее, даже не по приказу, а по личной просьбе.
Вы ведь знаете, что я медленно умирал под действием древнего заклятия. Моя смерть была лишь вопросом времени. Волан-де-Морт всячески пытался ускорить это событие, поручив выполнение этой задачи Драко Малфою. В связи с этим я и попросил Северуса взять решение этой задачи на себя, чтобы тем самым спасти юную душу от греха убийства и укрепить позиции Северуса в глазах Волан-де-Морта, чтобы он завоевал этим поступком его полное доверие. На самом деле Северус совершил по отношению ко мне акт милосердия, избавив меня от страданий.
Я пишу вам это письмо в тот момент, когда он, узнав о порученном ему убийстве, решил, как мне кажется, что вам будет лучше ничего не знать об истинной подоплёке этого дела. Он решил стать негодяем и предателем в ваших глазах, таким же, каким его будут видеть все окружающие после моей смерти. Но мне показалось, что его ноша и без того достаточно тяжела, чтобы взваливать на его плечи ещё и ваше осуждение. Именно поэтому вы сейчас читаете моё письмо, в котором я подтверждаю, что всецело доверял и доверяю Северусу Снейпу. Надеюсь, что вы, мисс Алина, сумеете стать ему надёжной опорой и поможете пережить всеобщую ненависть и осуждение.
Вы очень сильная волшебница, и вас ожидает великое будущее. А главная ваша сила — в умении любить, которым вы наделены в большей степени, чем кто-либо из известных мне людей. Сейчас эта сила пригодится вам, как никогда. Она поможет вам выстоять в тех испытаниях, которые предстоят и вам, и Северусу. Вам будет тяжело, но вместе вы обязательно справитесь.
Разумеется, вы будете страдать от невозможности доказать всем, особенно вашим друзьям, невиновность Северуса. Но вы должны набраться мудрости и терпения, чтобы ничем не выдать его и себя. Помните о данном вами Непреложном обете. Я верю в вас, Алина.
А. Д.
P.S. Мне иногда кажется, что Распределяющая Шляпа может ошибаться. Но уж точно — не в вашем случае.»
Письмо рассыпалось в Алькиных руках и развеялось в воздухе мелкой пылью. Она медленно опустила руки. Её тело начала сотрясать нервная дрожь. Сначала слабо, а потом всё сильнее и сильнее. Вот из горла её вырвался громкий протяжный стон, и она зашлась отчаянным, безудержным плачем. Ноги у Альки подкосились, и она рухнула на холодный каменный пол, сотрясаемая тяжёлыми, судорожными рыданиями. Сколько она пролежала так — кто знает? Время для Альки остановилось. Но как бы то ни было — всему на свете приходит конец. Рыдания постепенно утихли, слёзы высохли. Алька села на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Тело её закоченело, но Алька не чувствовала холода. Сжавшись в комок и временами всё ещё вздрагивая, Алька вновь и вновь повторяла про себя строчки, навечно врезавшиеся в её память. Северус невиновен. Он выполнял приказ, вернее, просьбу Дамблдора. Акт милосердия… «Спасти юную душу от греха убийства…» Чью душу? Этого мерзкого гадёныша? Да плевать на его душу! Есть ли у него вообще эта душа? А вот душа Северуса… Господи! Он жил с этим весь год. Знал, что ему предстоит и ждал этого момента. Альке становилось плохо, когда она представляла всё, что чувствовал он. Она отчётливо вспомнила тот день, когда Дамблдор вручил ей это письмо. Какое тогда у Северуса было лицо! Он узнал, что ему предстоит стать убийцей Дамблдора и решил, что Алька не должна узнать о его истинных мотивах. И он страдал, отчаянно страдал от этого. Господин Директор… Спасибо вам за то, что вы решили всё иначе! Спасибо вам за это письмо. Если бы его не было, что сталось бы сейчас с ней, с Алькой? Сошла бы она с ума или покончила с собой? Северус, принимая решение ничего не говорить Альке, вовсе не подумал о ней, о том, что будет с нею, когда она… Алька снова сжалась в комок, закрыла лицо руками и тихонько заскулила. Но вскоре выпрямилась и взяла себя в руки. Дамблдор верит в неё. Верит, что она сумеет стать для Северуса опорой, подставит ему плечо в тот момент, когда от него отвернутся все. И она, Алька, не сможет никому ничего доказать. Она уже представила, как будет злорадствовать Гарри: «Я же говорил, что он предатель! Что ему нельзя верить!» И она не сможет ничего противопоставить ему! Алька сжала кулаки. «Привыкай. Теперь так будет всегда. Ты не должна реагировать на это. Ты должна держать себя в руках. Ему ведь ещё тяжелее. Ты представляешь, сколько сил потребуется ему, чтобы сдерживаться? Ты должна быть достойна своего Принца». Слёзы высохли. Алькины глаза злобно сверкнули. Ну что ж… Раз так… Она всё выдержит ради него. Пусть её тоже считают тварью и предательницей. Плевать. Может быть, если она возьмёт на себя часть предназначенной ему ненависти, ему станет легче? Алька не читала Булгакова, но и без него была убеждена, что «тот, кто любит, должен разделить участь того, кого он любит». Если для доказательства её любви Альке потребуется стать предательницей в глазах всего света — она сделает это. Ради него ещё и не такое можно стерпеть. Перед Алькиным мысленным взором всплыло послесловие: «Мне иногда кажется, что Распределяющая Шляпа может ошибаться. Но уж точно — не в вашем случае». Как будто Директор улыбнулся Альке, хитро поглядывая на неё из-за своих очков-половинок. «Мне тоже так кажется, господин Директор», — улыбнулась Алька, поднимаясь с пола и направляясь к себе в спальню.