Она не выходила оттуда вплоть до самых похорон. Альке не хотелось видеть никого, особенно своих гриффиндорских друзей. Она не знала подробностей убийства, не знала всего того, что рассказывал Гарри и того, о чём он говорил с Роном и Гермионой. Она знала главное — Снейп не предатель. Но она не имела права говорить это вслух. Алька боялась встречаться с друзьями, чтобы эта правда ненароком не выплеснулась из неё в ответ на их обвинения.
«- Обещаешь ли ты ни словом, ни намёком никому не выдавать того, что станет известно тебе одной из этого письма?
— Обещаю».
Они увидели Альку лишь в день похорон. Бледная, исхудавшая, с гордо поднятой головой, прямой спиной и расправленными плечами, она шла к озеру в колонне учащихся Слизерина, возглавляемой профессором Слагхорном. Алька не оглядывалась по сторонам. Она смотрела прямо перед собой, зло сощурившись и плотно сжав губы. Гарри, увидев её, сжал кулаки. Его ненависть к Снейпу искала выхода. Но Снейпа не было. Зато рядом была Ал — его постоянная защитница, Ал, которая призналась Гарри в своей любви к этому мерзавцу, Ал, готовая оправдать любой его поступок… Что ты теперь скажешь в защиту этого подонка, Ал? Гермиона в разговоре с друзьями, жалела Альку. Она считала, что та стала жертвой своей доверчивости. Если уж сам Дамблдор мог так ошибиться в Снейпе, то что уж говорить про Ал. Её как раз сейчас нужно поддержать и успокоить, показать ей, что они, её друзья, ни в чём её не винят. Рон был согласен с Гермионой. Гарри умом понимал, что оба они правы, но ничего поделать с собой не мог. Как же ему хотелось выплеснуть на неё всю ненависть, предназначенную Снейпу! Гарри отвернулся, стараясь не смотреть в её сторону.
В продолжении всего прощания с Директором, Гарри всматривался в лица окружающих его людей, время от времени бросая взгляд на сидящую неподвижно Альку. Её сухие глаза были прикованы к телу Дамблдора, а лицо было лишь немногим подвижнее его лица. Алька не плакала. Казалось, она мысленно обращается к Директору, говоря ему о чём-то таком, что известно только им двоим. Вот губы её шелохнулись, на них появилось слабое подобие улыбки. Не плачет и улыбается? Так может быть, она заодно со своим обожаемым деканом? У Гарри от этой мысли потемнело в глазах.
Но вот яркое белое пламя полыхнуло, охватив тело Дамблдора и стол, на котором оно лежало. Языки пламени вздымались все выше и выше, заслоняя собой тело. Белый дым винтом поднялся в небо, создавая очертания странных фигур. Сердце Гарри словно остановилось на миг, ему показалось, что он увидел радостно уносящегося в синеву феникса, но в следующую секунду огонь погас. Там, где он только что бился, стояла белая мраморная гробница, укрывшая в себе и тело Дамблдора, и стол, на котором оно покоилось.
Алька поднялась со своего места и отправилась в замок. Выражение её лица, вся её напряжённая, прямая фигурка, не изменились до конца церемонии. Гарри быстрым шагом направился следом и догнал её под той самой берёзой, которую ни один из них не мог забыть.
— Ал, — окликнул её Гарри.
Алька молча повернулась на его зов и остановилась, прислонившись спиной к стволу дерева.
— Ал. Ты и теперь будешь защищать его? — Гарри стоял перед ней в позе обвинителя.
— Чего ты хочешь, Гарри? Чтобы я признала свою ошибку и демонстративно покаялась перед тобой? Так я не стану этого делать, — голос у Альки был хрипловатым от долгого молчания.
Рон, Гермиона и Джинни подошли к ним. Алька, оглядев присутствующих, вспомнила Снейпа, стоявшего под этой берёзой в окружении своих врагов, самый главный из которых был так похож на человека, который теперь стоял перед ней.
— Ал, ты ни в чём не виновата! — горячо заговорила Гермиона. — Ты не могла знать…
— Герми, мне не нужен адвокат, — Алькин голос звучал по-прежнему глухо.
— Так как, Ал? Кто был прав? — не унимался Гарри, стараясь изо всех сил спровоцировать Альку. Ему так нужен был повод излить на неё всю скопившуюся ненависть.
— Гарри, оставь её в покое! — повысила голос Гермиона.
— Нет, пусть скажет! — крикнул Гарри.
— Но она же не знала! — закричала в ответ Гермиона.
— Не знала? Да, она многого не знала. Например, того, что это Снейп передал Волан-де-Морту пророчество, из-за которого погибли мои родители! Он всегда был предателем и убийцей! Он всегда ненавидел моих родителей!
Алька смотрела на Гарри неподвижным взглядом. Дождавшись, когда он умолкнет, Алька выпрямилась и тихо, но отчётливо произнесла побелевшими губами:
— Гарри. Они твои родители и ты будешь их любить, защищать и оправдывать всегда. Но если я узнаю о своих родителях, что они были такими же, как твои… Клянусь — я отрекусь от них.
Все замерли. Тишина, повисшая в воздухе, стала почти осязаемой. Алька повернулась и медленно пошла к замку, спиной чувствуя взгляды оставшихся под деревом друзей. Бывших друзей?
Тишину под деревом нарушила Джинни:
— Гарри, за что она так ненавидит твоих родителей?
— Их ненавидел Снейп, — зло пояснил Гарри.
====== Глава 24 ======
Хогвартс опустел и замер в ожидании чего-то нового, неизвестного и пугающего. Алька не выходила из своей комнаты до тех пор, пока все студенты не разъехались по домам. Да и после этого ей не хотелось никого видеть.
Рано или поздно перед каждым русским человеком неумолимо встают два извечных вопроса — «Кто виноват?» «Что делать?» И если с первым вопросом у Альки была полная ясность, то со вторым всё обстояло гораздо сложнее. Она действительно не знала, что ей делать. Скоро ей исполнится восемнадцать. Она уже взрослая даже по меркам маггловского мира. А значит, ей пора самой зарабатывать себе на жизнь, а не сидеть в Хогвартсе на казённом обеспечении. Но вот куда ей податься? За столько лет она привыкла к школе и не представляла себе жизни вне её. Жизнь волшебников «в миру» она наблюдала только на примере Снейпа. Как ей устраиваться в этом незнакомом мире, Алька не знала. Может быть, стоило бросить всё и махнуть в Москву? И жить там, используя все полученные магические знания? Но Алька не могла уехать, не повидав Северуса. А от него и о нём, как назло, не было никаких вестей. Алька теперь каждый день просматривала свежий номер «Ежедневного пророка», но от этого у неё только портилось настроение. Если поначалу там Снейпа хотя бы ругали, то буквально через пару дней от нём больше никто не упоминал. Зато страницы газеты пестрели сообщениями об убитых и пропавших без вести волшебниках маггловского происхождения. Тучи сгущались. Сидя в Хогвартсе, Алька чувствовала себя бесполезной иждивенкой, наглой нахлебницей и лентяйкой. Ей было стыдно показываться на глаза преподавателям, оставшимся в замке. Она не выходила в Большой зал, договорившись с эльфом-домовиком, чтобы тот приносил ей еду в спальню. Ела Алька мало, как будто стыдясь этого. Да, если честно, ей и не хотелось. Альке нужен был совет от кого-нибудь из преподавателей, что ей предпринять. Но она не могла себя заставить поговорить ни с одним из них. Они все были настроены против Снейпа, а значит, стали бы презирать или жалеть её. Вон сколько дней она уже не выходит в Большой зал, а ни один из них не поинтересовался, что с ней, жива ли она вообще или уже окочурилась. «Если бы сдохла, только по запаху и хватились бы, — зло думала Алька. — Не то, что он. Сразу бы примчался узнать, что со мной».
Как будто в ответ на Алькины мысли раздался стук в дверь. Безумная надежда на миг вспыхнула в Алькином сердце.