— Хорошо, — снова согласилась Алька. — Когда мне нужно будет переехать сюда?
— До тех пор, пока в замке не появились посторонние, можете жить у себя. И постарайтесь побольше гулять. Успеете ещё зелий наварить.
Алька кивнула.
— А вы теперь будете в замке жить или ещё уедете?
— Буду в замке.
— А обедать будете у себя или в Большом зале?
— Пока нет студентов — здесь, у себя. Почему вас это интересует?
— Думаю, выходить мне в Большой зал или нет?
— А разве вы не едите в Большом зале? — спросил Снейп.
— Не-а, — мотнула головой Алька. — Мне вообще этим летом видеть никого не хотелось.
— И как? — поинтересовался Снейп, — не видели?
— Не-а. Один раз Слагхорна и несколько раз мадам Помфри, когда зелья ей относила.
— И что же, никто не поинтересовался, почему вас нет в Большом зале?
Алька пожала плечами:
— Да если бы я сдохла, они бы этого долго не определили, потому что трупный запах из подземелий не так быстро распространился бы.
Снейп скрипнул зубами.
— Ничего, господин профессор, это хорошо, что меня никто не доставал. Я даже рада. Мне никого не хотелось видеть.
====== Глава 25 ======
До конца лета Алька пользовалась в пределах замка полной свободой. А потом в Хогвартс прибыли брат и сестра Кэрроу, и Алька отправилась в своё добровольное заточение. Впрочем, она не воспринимала это, как заточение. Погода на улице портилась, так что туда её не очень тянуло. У неё были книги и зелья. Ей нужно было самостоятельно пройти всю программу седьмого курса. Времени скучать не было. А самое главное — у неё был Северус. Совсем рядом, за стеной. Она всегда ощущала его близкое присутствие, даже когда его не было в кабинете. От сидения взаперти Алькино чутьё обострилось. Теперь она безошибочно угадывала малейшие нюансы его настроения при первом же взгляде на него. А настроение у Снейпа было далеко не радужным. Порядки, заведённые в школе его соглядатаями — братцем с сестрицей Кэрроу, пытки и наказания, вся эта душная, гнетущая атмосфера насилия и страха, усугублялась всеобщей тайной и не очень, ненавистью и враждебностью по отношению к нему лично. Снейп часто думал, насколько бы тяжелее было ему справляться со всем этим, если бы рядом не было его Эйлин. У него вошло в привычку приходить к ней каждый вечер после тяжёлого дня, чтобы просто посидеть с ней, расслабиться наконец, поговорить либо о случившемся за день, либо о всяких пустяках. Да просто погрузиться в ту атмосферу любви и доброжелательности, которой окружала его эта девочка — единственное живое существо, которое ждало его и тревожилось о нём. Не считая, конечно, его тёзку — кота, который с приездом Снейпа важно перебазировался в директорский кабинет, воображая, по всей видимости, себя главным лицом этого учебного заведения. Алька старалась весь день не думать о Снейпе, усердно штудируя книги и готовя зелья. Но к вечеру нетерпение её нарастало, она всё чаще поглядывала туда, где в стене обычно появлялась потайная дверь. Все её мысли сосредоточивались только на нём, и к его приходу Алька уже сидела, как натянутая струна, готовая со звоном лопнуть от малейшего прикосновения. Но вот Снейп переступал порог её комнаты, и Альку «отпускало». До следующего вечера. Обычно он садился в глубокое кожаное кресло или на диван, в уголке которого по своему обыкновению, устраивалась Алька. Если хотелось — пили чай со сякими вкусностями. Если нет, просто разговаривали. Однажды Алька спросила его:
— Господин профессор. Меня уже давно мучает один вопрос. Только… Я боюсь, что он будет вам неприятен. Вы простите меня, если я вам его задам?
— Постараюсь.
— Если не хотите — не отвечайте на него. Я понимаю, что не имею права лезть к вам в душу. Но только… Вы ведь знаете, что я у вас такое не из любопытства всегда спрашиваю.
— Какое длинное предисловие, — вздохнул Снейп. — Хватит реверансов, давайте уже ваш вопрос.
— Это правда, что вы подслушали и передали Волан-де-Морту пророчество, которое касалось Гарри?
Когда Снейп бледнел, его и без того землистое лицо принимало зеленоватый оттенок. Вот и сейчас Алька заметила на его лице эту зеленоватую бледность и сжалась, понимая, что вопрос причиняет ему боль.
— Да, это правда, — глухо подтвердил Снейп.
— А вы тогда знали, кого конкретно касается это пророчество?
Альке было необходимо выяснить это до конца.
— Нет, конечно. Мне его даже дослушать не удалось.
— А потом, когда вы узнали, что оно касается родителей Гарри — вы обрадовались возможности отомстить им?
В наступившей звенящей тишине, казалось, было слышно, как паук плетёт в уголке свою паутину. Алька смотрела, как лицо Снейпа вновь превращается в безжизненную маску. Он как будто перестал дышать, вперив взгляд в одну точку перед собой. А в его чёрных бездонных глазах снова расплескалась такая боль, от которой у Альки всё внутри похолодело и съёжилось. Она тихонько подошла к креслу, в котором Снейп застыл каменным изваянием, олицетворением нечеловеческой муки, и осторожно тронула его за рукав. Он вздрогнул, будто очнувшись от галлюцинации и медленно перевёл взгляд на Альку.
— Господин профессор… Я снова спросила глупость. Простите меня… — Алька чуть не плакала от чувства вины и сострадания к этому человеку. Ведь она ради него готова была наизнанку вывернуться, только бы оградить его от боли, бед и мук, а получалось, что своими идиотскими вопросами лишь причиняла ему дополнительные страдания.
— Я не хотела… Господин профессор… Пожалуйста….- она опустилась перед ним на колени и заглянула в глаза. Снейп опустил голову на руки, опершись локтями о колени, и заговорил тихим безжизненным голосом:
— Когда я узнал, кого именно касается пророчество… Я пришёл к Дамблдору, умоляя спасти Лили… спрятать её. Как он презирал меня за то, что я просил только за неё! Тогда… Тогда я попросил спасти их всех. И он пообещал. А потом… Потом — вы знаете. Петтигрю предал их. Хотя поначалу все думали, что это сделал Блэк. И Волан-де-Морт убил Лили… и Джеймса.
Снейп умолк. Он сидел в кресле, не поднимая головы, а онемевшая Алька застыла перед ним на коленях. Она осознавала весь ужас случившегося с ним тогда, но что-то ещё не давало ей покоя, что-то неуловимо ускользало от неё. Ей не хотелось больше мучить его, но один вопрос ей было необходимо ему задать.
— Господин профессор… Вы… Вы любили её? — прошептала Алька, замирая от ужаса, но уже зная ответ.
— Да, — еле слышно выдавил он.
Вот теперь паззл сложился. Она была не просто другом, который предал его. Он любил эту рыжую дрянь, которая не только предала его, как друга, разболтав его злейшему врагу все те секреты, которыми он так безоголядно делился с нею. Она была любимой девушкой, которая вышла замуж за этого врага. Казалось бы, пророчество — вот хороший повод отомстить. Но он, узнав о том, что наделал, и ужаснувшись этому, стал умолять Дамблдора спасти любимую. А тот ещё и выпендривался, презирал его за то, что Северус не просит спасти жизнь злейшего врага. Как будто Джеймс Поттер стал бы просить за Снейпа в такой ситуации, если бы им довелось поменяться местами! Господи, что же он пережил тогда, узнав о её гибели! Ведь он любил её. Любил! Так вот что сделало его таким… Северус… Господин профессор… Родной! Как же вы пережили эту боль? Как выстояли? Сколько же мужества в вас, сколько силы! Вы самый-самый лучший человек на земле!
Все эти мысли проносились в голове у Альки, ураганом теснились в сердце чувства, разрывая его изнутри невозможностью излиться вслух, и в конце концов, вырвались из глаз потоком горячих слёз. Стоя на коленях, Алька обхватила его голову руками и прижала к себе. Она молча гладила его по волосам, не в силах высказать ему всё то, что переполняло её до краёв. Снейп поднял голову и взглянул в лицо ревущей Альки.
— Эйлин. Почему вы плачете?
— Потому что я… я представила, что вы пережили тогда. Потому что пережить такое под силу только очень мужественному человеку. Потому что я восхищаюсь вами и не могу выразить, до какой степени. И потому что… потому что… Я люблю вас, Северус! — вдруг выпалила Алька.
Снейп покачал головой: