С тех пор они писали друг другу письма часто, очень часто. Как только прилетала сова с письмом, каждый немедленно писал ответ. Им обоим эти письма стали необходимы, как воздух. Они оба чувствовали это. Кажется, разлука сближала их больше, чем проживание бок о бок под крышей Хогвартса. Алькина обида на него быстро прошла. Её готовность всегда его понять, оправдать и простить, помогла ей и в этот раз почувствовать то, что чувствовал он. И если она не могла смириться с этим, то сумела, по крайней мере, оценить силу его преданности и благородство души. К тому же, Алька чувствовала, что он тоскует по ней, что ему её не хватает. И это хоть немного грело ей душу.
А Снейп действительно тосковал. Он никогда бы не подумал, что будет столь мучительно переживать отсутствие Эйлин. Иногда ему казалось, что его разрывает привычная тоска по Лили. Но, покопавшись в себе, он всегда обнаруживал, что не хватает ему как раз Эйлин — её голоса, презрительных гримасок, насмешливых фразочек, да просто её молчаливого присутствия. Когда в его жизни выдавались особенно тяжёлые дни, а ноша его казалась слишком невыносимой, он, дождавшись ночи, приходил в потайную комнату, которую раньше занимала Алька. Там всё оставалось по-прежнему, как будто она вышла ненадолго и вот-вот вернётся обратно. На кровати лежала её мантия, которую Алька сняла перед уходом. В те вечера, когда Снейпу казалось, что он больше не в силах вытерпеть всё, что происходит в Хогвартсе, когда ненависть во взглядах окружающих достигала убойных величин, когда он готов был взорваться изнутри — и гори оно всё синим пламенем — и Поттер, и Волан-де-Морт, и покойный Дамблдор с его играми — в такие вечера он подходил к Алькиной кровати, становился перед ней на колени и прятал лицо в её мантии, как будто ища в ней убежища от всех бед и страданий, от всего света, ополчившегося на него и желающего ему только одного — долгой и мучительной смерти. Он вдыхал её запах — и на сердце у него становилось легче. Снейп считал это слабостью, ругал себя за это, издевался над собой, но ничего с собой поделать не мог. Чем дольше он жил в разлуке с этой девчонкой, тем яснее понимал, как она нужна ему. Нужна… Нужна…
Алька постепенно вливалась в московскую жизнь. К Олегу приходили друзья. Он был не слишком общительным человеком, предпочитая личному общению за столом общение в сети. Однако, иногда и у него дома случались вечеринки. Алька не считала себя красавицей. Но некоторые парни смотрели на неё так, что Алька поняла — она умеет нравится. А то, что она нравилась Олежке, Алька знала уже давно. Впрочем, он вёл себя прилично, руки не распускал, целоваться не лез, честно соблюдая договор — без интима.
— Аль, как будем Новый год встречать? — однажды спросил он.
— А какие у нас варианты?
— Ну-у… Можно пойти к кому-нибудь на вечеринку. Или устроить её тут. Можно в клубешник закатиться….
— Мне пофиг, — ответила Алька. Ей действительно было всё равно. Единственный человек, с которым ей хотелось встретить Новый год, был далеко. А без него — какая разница.
— Ну, ладно, — вздохнул Олег, — что-нибудь придумаем.
Придумать Альке действительно кое-что нужно было. Что послать в подарок профессору из маггловских вещей — необычное и чтоб пригодилось? Алька бродила по магазинам, сама не зная, что ищет. Наконец, выбор был сделан. Такого подарка он точно не получит больше ни от кого.
Поначалу Олега очень удивляло появление сов в его квартире. Если не сказать — изумляло. Алька объяснила, как смогла — в их колледже есть команда ребят, которая интересуется дрессировкой сов. Альку попросили поучаствовать в эксперименте, когда узнали, что она уедет в Москву. Дрессировщикам стало интересно, насколько далеко может летать сова и найдёт ли она адресата.
— И как же она тебя находит? — поинтересовался парень.
— Да откуда же я знаю? Я их, что ли, дрессирую? Я только участвую.
Сову с письмом в Хогвартс Алька отправляла только тогда, когда Олега дома не было. Вскоре он привык и перестал обращать на сов внимание. Или сделал вид, что перестал.
Утром Рождества в Алькино окно постучалась сова. Это была не их со Снейпом обычная посланница. Ту, что обычно курсировала между Хогватсом и Москвой, Алька отправила накануне с подарком для Снейпа. А эту сову он специально послал, чтобы поздравить Альку с Рождеством. Она принесла Альке письмо от Снейпа, пузырёк с Животворящим эликсиром и пакетик с волшебными сладостями. В письме он сдержанно поздравлял Альку с Рождеством, не обращаясь к ней по имени. Писал, что новостей особых нет, большинство студентов разъехались по домам, и он намерен провести этот день в тишине и покое, с котом на коленях. За скупыми короткими строчками Алька отчётливо видела его кабинет и представляла его сидящим у камина с Севушкой на коленях. «Два Севушки….» — растроганно вздыхала Алька. Как же ей хотелось к ним, туда…
Сова от Альки прилетела к Снейпу ранним рождественским утром. Он первым делом схватил письмо и стал жадно читать его. «Господин профессор, — писала Алька. — Поздравляю Вас с Рождеством. Надеюсь, хоть в этот день вы сумеете хорошо отдохнуть. Жаль, некому за этим проследить, а сами вы вряд ли о себе позаботитесь. Посылаю Вам этот подарок в надежде, что он надолго прикуёт Ваше внимание и заставит провести несколько приятных часов в кресле у камина. Думаю, вы сумеете собрать эту адскую игрушку, разумеется, без применения магии. Мне это так и не удалось — вы сами в этом убедитесь, глядя на её внешний вид. Задача состоит в том, чтобы собрать каждую грань одного цвета. Успокоит ли она Ваши нервы или совсем наоборот — не знаю. Но от тяжёлых мыслей отвлечь должна. Говорят, есть магглы, собирающие эту головоломку за пять секунд. Приятного Вам дня, господин профессор…».
На этом месте Снейп прервал чтение и взглянул на подарок. Алька прислала ему кубик Рубика. Он был в разобранном виде — Алька действительно пыталась, но так и не смогла его сложить. Он повертел кубик в руках и продолжил чтение.
«.Ещё посылаю Вам это маггловское перо. Не понимаю, почему волшебники до сих пор не пользуются такими ручками. Они ведь удобнее, чем обычные перья….»
Снейп открыл футляр, в котором лежала авторучка. У Альки не было денег на дорогой «Паркер», но выбранный ею вариант был вполне статусным. Не дарить же Директору что попало! Далее в письме следовала инструкция, как наполнять ручку чернилами. Снейп на время отложил подарок и продолжил чтение:
«Не могу удержаться, чтобы не подарить Вам наше любимое лакомство…»
А кто бы сомневался! Снейп усмехнулся. Банку сгущёнки в её посылке он заметил сразу.
«А чтобы хоть немного улучшить Ваше настроение, вот Вам от меня праздничный анекдот:
Профессор Снейп любил зелья и логику. Зато не любил Поттера и праздники. Поэтому, просыпаясь после бурной вечеринки с гудящей головой, красными глазами и трясущимися руками, Гарри Поттер точно знал, что на тумбочке возле кровати его ожидают семнадцать абсолютно одинаковых емкостей и пожелтевший пергамент, на котором написано: «Рассол не в левой с конца колбе и не в середине. Серная кислота не справа. Царская водка не около синильной кислоты. Два из этих утверждений ложны. С добрым утром, мистер Поттер!»
В этом месте Снейп тихонько затрясся от хохота. Она всё-таки сумела это сделать! Несмотря на напряжение последних дней, на весь ужас его положения, на тяжесть от разлуки с ней, она всё-таки заставила его рассмеяться. И теперь он не мог остановиться, давясь хохотом и зажимая себе рот рукой. Это было похоже, скорее, на истерику. Но после этого приступа ему стало легче. Успокоившись, он сел в кресло, не выпуская из рук её письма, вновь и вновь перечитывая её милые каракули. Почерк у мисс Эйлин всегда был отвратительным. Одни говорят: каков почерк — таков и характер. Другие — что плохой почерк есть признак гениальности. По отношению к ней оба эти утверждения казались верными.
Следующее письмо от него Алька получила уже накануне Нового года.
«Благодарю вас за подарки, а особенно за анекдот. Умеете вы радовать. Даже меня. Игрушку вашу так и не собрал, но от мыслей она действительно отвлекает. От любых. Кроме одной –жгучего желания разбить эту штуку о голову врага. А вот перо действительно успокаивает. Удобная вещь, хоть и маггловская. Праздники прошли спокойно. Как у вас?»