«А у нас Рождество отмечать не принято. Ждём Нового года», — подумала Алька.
Поселившись у Олега, Алька, что называется, дорвалась до телевизора, словно голодающий до хлеба. Всё-таки за столько лет она соскучилась по этому «магглоящику». Теперь каналов в нём было значительно больше, чем во времена Алькиного детства, фильмы можно было смотреть подряд, перескакивая с одного канала на другой. Зато все они теперь прерывались рекламой, которая бесила Альку со страшной силой. Только начнёшь получать удовольствие от фильма — бац! Полчаса всякой мути для прыщавых дебилов с перхотью и кариесом. Так что Алькин энтузиазм быстро иссяк. Впрочем, один фильм она посмотрела от начала до конца, невзирая на навязчивую рекламу. «Узник замка Иф» появился на экранах уже после Алькиного отъезда в Хогвартс. И вот теперь она просто прикипела к ящику, не отрываясь от него, как заворожённая. Ей нравилось всё — актёры, сюжет, юмор… А песни! Это же просто уму непостижимо! Градский — гений. Одна только «Прощай» чего стоит… От неё сделалось так больно, тревожно и сладко на душе. Альке очень понравился Авилов. Чем-то он напомнил ей её профессора… Нет, не внешностью. Было в них какое-то внутреннее сходство. А его отношения с Гайде — это же точь-в-точь история их со Снейпом отношений! Вон как она своему графу на шею бросается! А он её руки отводит, сопротивляется, гад… Неужели любит эту свою Мерседес? Она же его предала! Вот пусть и сидит теперь со своим Фернаном! А Монте-Кристо пусть оставит Гайде. А мать Поттера пусть себе спит спокойно со своим уродским муженьком. А Снейпа оставит ей, Альке.Она ведь его не любила никогда. Зачем же держит? Вон как граф с Гайде в конце целуются! Алька чуть не разревелась от невозможности так же целоваться со своим злющим профессором. Впрочем… Поцелуи — это счастливый финал. Сначала Монте-Кристо сделал дело — со своими врагами расправился. Виртуозно. Филигранно. Красиво. А она чего сидит? Чего ждёт? «С Нового года начну», — подумала Алька.
— Встречаем Новый год у нас, — сообщил ей Олег за два дня до праздника.
— Кто будет? — поинтересовалась Алька.
— Саня, Федот и Рыжий с девушкой.
— А Саня с Федотом без девушек?
— Ага. Они чисто побухать придут, — беззаботно поведал Олег. — Все уже бабками скинулись, идём продукты закупать.
— А я? Я же не скидывалась.
— Я за тебя скинулся.
— Сколько я должна? — поинтересовалась Алька.
— Нисколько, — отмахнулся он. — Идём, я один не справлюсь.
Алька достала деньги из кошелька:
— Если я не скинусь, будете отмечать без меня. А я уйду, понял?
— Ну ладно, ладно… Злющая какая…- он покорно взял деньги.
На Новый год компания у них подобралась довольно весёлая. Парни были с юмором, шутили смешно, было весело. После боя курантов все отправились валяться в снегу и кататься с горки кто на чём — на подручных средствах. Вернувшись домой, Саня с Федотом, который на самом деле был Михой Федотовым, как и обещали, нажрались. Поэтому отправились искать приключений по ночной новогодней Москве. Рыжий с девушкой закрылись в комнате, где у Олега стоял компьютер, а он сам и Алька остались вдвоём у телевизора, потягивая шампанское.
Алька догадывалась о том, что должно произойти. Уж очень он был напряжён. Это напряжение ощущалось физически. Олег пил шампанское «для храбрости», Алька наоборот, старалась поскорее «проветрить мозги» от шипучего напитка. Впрочем, она не чувствовала себя пьяной. Альке было весело и немного тянуло на подвиги. Дожив до восемнадцати с половиной лет, она ещё ни разу по-настоящему не целовалась. Со сверстниками в Хогвартсе как-то не сложилось. С одними она дружила, пока не поссорилась, с другими воевала не на жизнь, а на смерть. Можно было, конечно, завести себе какого-нибудь «Бон-бона» — тут Алька улыбнулась, вспоминая бурный роман между Роном и Лавандой — но… Ей это и в голову не приходило. Алька была влюблена, все её мысли были заняты суровым профессором, на интрижки Альку не тянуло. «Вот и дожила нецелованной до старости…» — то ли в шутку, то ли всерьёз подумала Алька. Поэтому, когда Олег поставил на стол пустой бокал, обнял её за плечи и притянул к себе, Алька не сопротивлялась. «Пора, мать, пора, — решила она для себя подставляя ему свои губы.- А то так и помрёшь, не научившись целоваться».
Олег не был грубым. Было заметно, что он влюблён в Альку. Его поцелуи были настойчивыми и нежными одновременно. С каждым новым поцелуем он всё больше распалялся. Его руки лихорадочно обшаривали Алькину грудь сперва поверх её нарядной блузки, а после, расстегнув её, полезли ближе к телу. Алька сосредоточилась, стараясь настроиться на получение удовольствия, которое, как принято считать, обычно испытывают люди в подобной ситуации. Теоретически Алька знала, что это должно быть приятно. Вон, все старшекурсники Хогвартса лижутся по коридорам… Ведь не просто так? Но удовольствие почему-то не приходило. Вместо него внутри у Альки росло раздражение. Язык, настойчиво обследующий её рот, губы, впивающиеся в её губы, руки, шарящие по её груди — всё было чужим. Чужим и от этого неприятным. Всё это вместе взятое вызывало в Альке протест. Её душа сопротивлялась такому наглому посягательству на тело. Когда осмелевший Олег попытался повалить её на диван, Алька не выдержала и оттолкнула его. Он схватил её за руки, навалился сверху, придавливая собой. Разгорячённый возбуждением и алкоголем, он уже плохо соображал, что делает.
— Ну, чего ты? Чего ты? — повторял он, как в бреду, пытаясь преодолеть Алькино сопротивление. Вдруг мощная ударная волна отбросила его от Альки и швырнула на пол. Он ударился о стол, отчего бокалы на нём упали, вдребезги разбиваясь с жалобным звоном. Часть посуды полетела вниз. Бутылка с недопитым шампанским перевернулась набок и остатки пенного напитка из неё залили стол. Алька резко встала с дивана, быстрыми движениями застёгивая блузку и вытирая губы рукой. Олег, лёжа на полу, смотрел на неё обиженно и недоумённо.
— Ты что, Алька? Совсем поехала, что ли? Что не так?
— Всё не так, — Алька стояла над ним, недоумевая, как ей могла прийти в голову эта дикая мысль — целоваться с этим парнем. — Прости меня, Олежка. Ты не виноват. Всё дело во мне. Я не могу. Прости.
Олег медленно поднялся с пола. Хмель от шампанского выветривался быстро. Боль в спине тоже ускоряла процесс отрезвления.
— Сказала бы, что не хочешь… Зачем же членовредительством заниматься? — он тяжело опустился на диван, потирая ушибленную руку.
— А ты бы послушался? — улыбнулась Алька. — Мне показалось, что ты уже достаточно разогнался и не затормозишь.
— Может быть… Так что я не так сделал-то? С чего ты взъелась?
— Понимаешь… Не люблю я тебя. Вернее, люблю, как друга. Или как брата. Мне было неприятно целоваться с тобой. Не потому, что ты плохо целуешься, нет, — Алька предостерегающе подняла руку, когда он попытался что-то ответить на это. — Дело не в тебе, а во мне.
— Ты любишь кого-то? — осенило его.
— Да, — просто ответила Алька.
— Тогда понятно, — Олег вздохнул. — Кто он, скажешь?
— Какая разница? — улыбка, тронувшая Алькины губы, полностью похоронила его надежды. С таким лицом говорят только о тех, кого любят до полной потери сознания.
— Ну, ладно, — Олег встал и пошёл на кухню за непочатой бутылкой водки, ждавшей своего часа в холодильнике. Пока его не было, Алька с помощью «Репаро» восстановила порядок. Вернувшись, Олег с недоумением уставился на посуду, в целости и сохранности красовавшуюся на столе. Медленно переведя взгляд на Альку, он спросил:
— Как это?
Она улыбнулась, пожала плечами и развела руками.
— Ты ведьма? — он не мог отвести от неё заворожённого взгляда.
— Может быть.
Алька ходила по комнате, собирая в рюкзак разбросанные вещи, принадлежавшие ей. Заметив это, Олег забеспокоился:
— Аль, ты что делаешь?
— Ты разве не видишь? Вещи собираю, — ответила Алька, не прекращая своего занятия.
— Ты что, уходишь? — он был явно расстроен.
— Да. Не хочу маячить тут перед тобой и навевать тебе всякие мысли… Так будет лучше.
— Да погоди ты! Какие мысли? Ты что, боишься, что я снова к тебе полезу? — Олегу страшно не хотелось её отпускать.