После похорон Валерий Викторович сильно сдал. Нет, он не любил свою жену, предпочитая проводить время в обществе женщин из московской тусовки либо элитных проституток, что иногда оказывалось одним и тем же. Но это была жена, мать его детей, с которой его связывала общая тайна. Они были сообщниками, а такая связь гораздо крепче любых других уз. И вот теперь… Валерий Викторович чувствовал угрозу. Кто-то исподволь подкрадывался к нему, постепенно разрушая его жизнь. Но вот кто? Кто?!
Теперь Алька воспринималась им, как единственное светлое пятно среди чёрной полосы, так внезапно перечеркнувшей его жизнь. Его секретарша быстро перешла из этой категории в ранг помощника руководителя. Она была умна, деятельна, спокойна. Её присутствие всегда вселяло в него какую-то странную уверенность. Он часто думал, что не мешало бы познакомиться с ней поближе. Что это за секретарша, которая не побывала в постели у руководителя? А что уж говорить о помощнике этого руководителя? Правая рука, спящая отдельно от тела — это же нонсенс. Впрочем, ему никогда не удавалось додумывать эти мысли до конца. Алька всегда переводила их в другое русло, и он забывал о них до следующего раза.
Весна уже полностью вступила в свои права. Приближались майские праздники. Валерий Викторович предложил Альке съездить на выходные в Париж. Она ответила вежливым отказом, мотивируя это тем, что у неё в Москве больная мать, которую она не может бросить.
— Может быть, съездим вместе на денёк куда-нибудь за город? — предложила Алька. — Так сказать, на встречу «без галстуков», — улыбнулась она.
«И без лифчиков» — мечтательно облизнулся он.
Утром первого мая машина народного депутата Валерия Викторовича Трухина неслась по шоссе в сторону Барвихи, оставив позади московские пробки, а вместе с ними мысли о текущих неприятностях. Сам Валерий Викторович сидел на заднем сидении и поглаживал по колену свою помощницу. Водитель за рулём привычно делал свою работу, не давая себе труда оценивать морально-этические принципы своего босса. Женщины в этой машине менялись чаще, чем носки её хозяина. Сегодня его, на удивление быстро сморил сон. Обычно он успевал залезть спутнице под юбку, едва выехав за пределы МКАД. Алька отрешённо смотрела в окно. Почему-то сейчас она не чувствовала ничего. Всё в ней замёрзло и онемело, как во рту после укола ультракаина. Ей вспоминалась другая дорога и другая машина. На душе у Альки было тревожно и томительно, как перед трудным экзаменом.
Руки распускать он начал сразу же, как только за ними захлопнулась дверь его дома. Алька быстренько наслала на него сонные чары и внушила ему ложные воспоминания о том, чего он так страстно хотел от неё. Пусть думает, что всё было, а потом он просто уснул.
Выйдя из дома, Алька нашла водителя и отдала ему записку, написанную почерком шефа. В ней говорилось, чтобы водитель срочно отправлялся в город и передал его партнёру по бизнесу пакет, который ему вручат. Алька отдала водителю пакет, в который сложила заранее собранные документы, компрометирующие босса в глазах партнёра и попросила его проверить, в порядке ли машина, стоящая в гараже у Валерия Викторовича. Если да, то он может не возвращаться в Барвиху, а передав пакет, быть свободным. Обратно они доедут сами.
Машина была в полном порядке. Бензина в баке достаточно. Водитель не удивился подобному поручению. Ему частенько приходилось возить различные передачи партнёрам босса. Усевшись за руль, он помахал Альке рукой и отправился в Москву. Алька вернулась в дом. Ей не хотелось есть, но она заставила себя сделать это. Теперь оставалось ждать. Хуже этого занятия ничего придумать было невозможно. Время тянулось мучительно медленно. Так же медленно по кругу вертелись мысли в Алькиной голове. От Северуса давно не было совы. Обычно она прилетала раз в три дня. Позавчера сова не прилетела. Что-то случилось? Тревога росла. Вечерело.
Алька разбудила Валерия Викторовича в десятом часу вечера, проведя рукой по его груди и нежно прошептав:
— Вставай, любимый. Хватит спать, пора возвращаться в Москву.
Он с трудом разлепил глаза, недоумённо осматриваясь вокруг. Алька была сама приветливость. В голове у Валерия Викторовича роились какие-то смутные воспоминания. Как будто что-то было у них сегодня. Что-то этакое… приятное. Но вот что конкретно — он вспомнить не мог. Картинка ускользала, оставались только ощущения. Валерий Викторович тяжело слез с кровати и отправился в ванную. Приняв душ и выпив кофе, он немного пришёл в себя. Выйдя во двор, он поискал глазами машину, на которой они приехали сюда. Её почему-то не было.
— А где машина? — поинтересовался он у вышедшей следом Альки.
— Здрассте. Вы же сам отослали Пашу с поручением к Никольскому. Сказали, что домой поедем на вашей.
— Да? — он недоверчиво уставился на Альку. Та утвердительно кивнула, в голове у Валерия Викторовича что-то щёлкнуло, и он вдруг вспомнил, что всё действительно так и было. — Ну ладно, садись, поехали.
Алька уселась на переднее сиденье. Дядя Валера вывел машину со двора. Охранник закрыл за ними ворота, и они тронулись в обратный путь по ночному шоссе. Машин в сторону Москвы ехало мало. Весь поток направлялся сейчас за город, прочь из столицы. Праздник был в разгаре.
Машина стала резко набирать ход. Крёстный, как и Алькин отец в тот памятный вечер, начал дёргать рычажки и нажимать кнопки. Машина его не слушалась. Его движения становились всё более суетливыми и паническими. Автомобиль нёсся прямо на стоявшее у обочины дерево. Валерий Викторович вцепился в руль мёртвой хваткой. В салоне внезапно дурно запахло.
Машина резко затормозила буквально в сантиметре от толстого узловатого ствола. Самостоятельно, без участия водителя дала задний ход и, выехав на обочину, остановилась. Валерий Викторович медленно приходил в себя.
— Что, дядя Валера, страшно? — услышал он над ухом насмешливый Алькин голос. — Нам тоже было страшно. Но между прочим, в салоне до самого конца не воняло, как у вас тут.
Он с ужасом повернулся к презрительно скривившейся Альке. Ему не нужно было спрашивать, кто она такая. Он только удивлялся, как же раньше-то её не узнал. Ведь похожа на Генку, ох, как похожа…
— Так это ты…. Твоя работа? Ты всё подстроила, сука? — просипел крёстный, оторвав, наконец, руки от руля и пытаясь схватить Альку за горло. Но руки его не послушались и вновь, помимо его желания, вцепились в руль. А Алька очистила воздух от вони и весело, залихватски предложила:
— Ну что, дядь Валер, покатаемся? Не отвлекайся, держись за баранку покрепче.
Машина вновь рванула с места и, набрав скорость, устремилась к бетонному отбойнику, в последний момент резко повернула и чиркнула по нему полированным боком. Крёстный вцепился в руль, лицо его было белее мела, по нему градом катился пот. Вот Алька направила машину в столб, в последний момент затормозив перед ним. Тут она заметила, что страх у крёстного начал проходить. Кажется, он сообразил, что пока Алька сидит с ним в машине, ничего плохого с ними не произойдёт. Девушка вновь задним ходом отогнала машину от столба и со словами:
— Ну ладно, дядя Валера. Скучно с тобой. Катайся сам, — вышла из неё.
Валерий Викторович попытался выскочить наружу, но дверца с его стороны не открывалась. Пока он дёргал её, пытаясь освободиться, дверь, из которой вышла Алька, с шумом захлопнулась. Автомобиль рванулся вперёд, быстро набрал скорость и на полном ходу врезался в бетонный столб. Раздался взрыв, в тёмное небо над шоссе взметнулся столб пламени, ярко осветив испуганные лица за стёклами проезжающих машин. Алька быстро окружила взорвавшийся автомобиль плотной защитой. Ни одна из проезжавших мимо машин не пострадала. Теперь они все стояли у обочины, сгрудившись в стороне на безопасном расстоянии. Из них высыпали люди, с ужасом и интересом наблюдая за догорающим автомобилем. Ну, а потом приехали гаишники, скорая и пожарная. Люди столпились вокруг останков автомобиля, наблюдая, как из груды обломков извлекают обгоревшее тело. Алька стояла в толпе зрителей. Ей необходимо было убедиться, что её крёстный — действительно труп. Она вдруг представила, как вынимали из разбитой машины её родителей и её саму, и душный комок подступил к её горлу. Тело тем временем, уложили на носилки и с головой укрыли простынёй. Это означало, что Алькина миссия была выполнена. Она могла возвращаться.