Из леса послышался крик совы. А вот негромко, как бы нехотя, заквакала лягушка.
Сидя в развилке дерева, я слушал все эти столь знакомые мне ночные звуки, поглядывал на тусклый блеск воды, освещенной луною, и мне стало казаться, что я сижу на рыбалке, что, может, уже пора встать, пройтись по высокой росистой траве, осмотреть поставленные на ночь удочки.
Но тут неожиданно где-то совсем близко раздался легкий всплеск воды, потом какой-то шорох.
Я внимательно пригляделся и сразу же замер. Из реки на берег не спеша вылезал бобр. Его темный силуэт мне был хорошо виден на серебристом фоке воды.
Толстый, солидный зверь выбрался на сухое место, огляделся и стал прислушиваться и принюхиваться. Не обнаружив ничего подозрительного, бобр уселся на задние лапы и начал передними, как руками, отжимать воду со своей шкурки. Он забавно поглаживал себя по бокам, по животу. Окончив «обтирание», бобр встал на все четыре лапы и, волоча по земле широкий, плоский, как лопата, хвост, не спеша, вперевалочку побрел по троне от воды к осиннику. На пути зверь несколько раз приостанавливался и чутко прислушивался, даже один раз, видимо испугавшись чего-то, бросился обратно к воде. Но потом снова остановился, долго слушал, нюхал и, очевидно, успокоившись и решив, что это ложная тревога, снова побрел к осиннику.
Добравшись до первых деревьев, бобр немного походил среди них, будто примериваясь и выбирая, с какого начать. Наконец он облюбовал молодую осинку, примерно в руку толщиной, и присел возле нее. Затем он привстал на задние лапы, уселся поудобнее, обхватил передними лапами ствол дерева и принялся за работу. Послышался легкий хруст — это бобр своими сильными резцами начал грызть древесину.
Работая, зверь медленно передвигался вокруг дерева.
Я осторожно взглянул на ручные часы. Освещенные фосфором стрелки показывали десять минут одиннадцатого. «Сколько же времени потребуется бобру для того, чтобы свалить это деревце?» Я думал, что он проработает с полчаса, однако не прошло и десяти минут, как раздался шум падающего дерева.
Четвероногий «дровосек» отскочил в сторону, но, как только дерево упало, вновь быстро подбежал к нему. Ветви упавшей осины заслонили от меня бобра. Мне не было видно, что он там делает.
Но тут я вдруг заметил, что из воды по той же троне вышел второй бобр и тоже направился к сваленному дереву. Этого бобра мне было хорошо видно. Добравшись до осины, он быстро отгрыз от нее довольно толстую ветку и, держа ее в зубах, поволок по тропинке к реке. А вот и первый бобр спешит следом и тоже тащит в зубах длинную ветку. Добравшись до берега, оба зверька уселись у самой воды и начали с аппетитом обгрызать с принесенных ими ветвей кору и молодые побеги. Управившись с этой едой, бобры тем же путем отправились к сваленному дереву за новыми ветками.
Вскоре к двум взрослым бобрам присоединились еще два молодых. Они были значительно меньше и напоминали толстых, неуклюжих щенят. Бобрята, так же как и родители, вперевалочку, не торопясь, отправлялись к лежавшей осине, тоже отгрызали от нее ветви, тащили к воде и потом, сидя на бережку, лакомились корой и побегами.
Потом вся бобровая семья отправилась в речку, плавала там, пыряла, вытаскивала на берег какие-то длинные водяные растения и поедала их, видимо, с большим аппетитом. Затем бобры занялись ремонтом своей плотины в том месте, где в ней просачивалась вода. То один, то другой из зверей вылезал на берег и, схватив в зубы обгрызенный кусок дерева, тащил его к плотине. Неуклюже вскарабкавшись на нее, он укладывал принесенную ношу пли же, приподнявшись на задние лапы, пытался воткнуть свой обрубок в илистый грунт. При этом зверек придерживал обрубок передними лапами. Затем бобр пырял и вновь появлялся на плотине, шлепал чем-то по ней — очевидно, замазывал щели в своей запруде илом, который доставал со дна.
К сожалению, бобровая плотина находилась от меня довольно далеко. К тому же луна часто пряталась за облака, все подергивалось беловатой мутью, и мне трудно было наблюдать за работой зверей. Насколько я мог видеть, молодые бобры ни в чем не отставали от стариков. Они так же таскали обглоданные сучки и палки и так же старались приладить их к общей постройке.
Несколько раз за ночь у бобров неожиданно и, казалось, без всякого повода возникала тревога. В ночной тишине вдруг раздавался резкий удар хвоста по воде — сигнал об опасности, и все бобры тут же бросались в воду и исчезали. Проходило не менее получаса, пока звери вновь появлялись на поверхности, внимательно обследовали все кругом и тогда уже принимались вновь за прерванную работу.