У местных ребятишек я узнал, что на краю поселка живет старичок. У него имеется лодка, на которой он ставит в озере вентеря, ловит в них карасей.
Ребята проводили меня до самого домика рыбака.
Хозяин был дома, он копал в огороде грядки.
Я поздоровался и рассказал, что хочу пробраться на остров и осмотреть гнездовье — наметить места будущих наблюдений.
Старичок слушал меня, добродушно чему-то улыбаясь.
— Погоди, сынок, — неожиданно перебил он. — А как же ты по острову ходить-то будешь?
В ответ ему я подтянул повыше свои охотничьи сапоги и подмигнул:
— Ничего, дедушка! Нам, охотникам, никакие болота не страшны. Не в таких мы еще бывали.
— Ну и храбрец! — покачал головой старичок. — Что ж, поедем, а я полюбопытствую, как ты там разгуляешься.
Он сходил в сарай, вынес оттуда широкую деревянную лопату вместо весла, и мы отправились к берегу. Там стояла маленькая плоскодонная лодочка, похожая скорее на лохань для стирки белья, чем на лодку.
Мы уселись в нее. Старик устроился на корме; он стал загребать лопатой воду, и лодка медленно поплыла к острову.
Вот мы и у цели. Нос лодки ткнулся о завядшие, прошлогодние камыши.
Я быстро встал и уже занес ногу, чтобы выбраться на остров. Но тут я почувствовал, что старик придерживает меня сзади за куртку.
— Что ты меня держишь? — улыбнулся я. — Чай, не маленький, не первый раз по болоту хожу.
Я ступил ногой на болотистый берег острова и вдруг почувствовал, что нога свободно уходит куда-то вниз — край берега опустился в воду. Хорошо, что старик придерживал меня, иначе я потерял бы равновесие и свалился за борт.
Я отдернул ногу, и край острова вновь всплыл над водой.
В недоумении я обернулся к моему спутнику, а он, хитро посмеиваясь, глядел на меня:
— Ну, что ж ты не идешь? Иди, коли задумал.
— Дедушка, да ведь по нему вовсе ходить нельзя!
— Вот в том-то и дело, сынок. Наш остров не простой, а пловучий — это сплавина, а под нею вода. Утонуть здесь, правда, нельзя — глубина-то в любом месте по грудь, не больше. Летом, к примеру, ежели окунешься, так не беда, измажешься только. Ну, а теперь, конечно, купаться еще рановато: вода как лед.
Так я и вернулся в Москву ни с чем. А главное, что было обидно: ведь вот тут же, совсем рядом, такое чудесное место для наблюдений, а пробраться туда невозможно.
Спустя несколько дней кто-то из моих товарищей — сотрудников института — рассказал мне, что летом на этот самый островок все-таки ухитряются пробраться юные натуралисты из Зоопарка. До островка они добираются вброд, а по самому острову ползут на животе, конечно рискуя на каждом шагу провалиться в топкую грязь и в воду. Так юннаты отлавливают и кольцуют на острове подросших чайчат.
Увы, все это меня совсем не устраивало. Во-первых, ждать до лета я не мог, так как должен был наблюдать гнездование птиц с самого начала; и так уже часть времени была упущена. А кроме того, вести наблюдения и ставить опыты, ползая на животе по топкому болоту, вообще вряд ли было возможно.
Однако что же, собственно, представляет собою остров? Это ковер, сплетенный из плавающих на воде корневищ болотных растений: рогоза, белокрыльника, стрелолиста, хвоща и других.
Как только ступишь ногой на него, этот пловучий ковер погружается в воду. Кроме того, под ногами он может легко прорваться — тогда еще скорей окунешься.
А если попробовать ходить по нему на лыжах? Может, большая поверхность лыж удержится на зыбком сплетении корневищ, не прорвет его и не будет так быстро погружать его в воду?
Сказано — сделано. В столярной мастерской института мне смастерили специальные «болотные» лыжи: короткие, широкие, с тупыми концами, чтобы они не цеплялись за корневища. Кроме того, на случай, если лыжа все-таки зацепятся, в переднем конце каждой из них было просверлено отверстие. Через эти отверстия продевалась тонкая бечевка, которую я должен был держать в руках, а в случае надобности мог приподнять за нее лыжу и вытащить из трясины. В общем, «теоретически» все было продумано, и я, вооружившись лыжами, вновь отправился в Лобню с твердым намерением пробраться на этот пловучий островок.
В мае на лыжах
Теперь дорога мне была уже хорошо известна… Прямо с поезда я прошел к старичку, показал ему мое новое приспособление и попросил опять перевезти на остров.
Но старичок, видимо, совсем не одобрил мою затею. Он поглядел на лыжи, покачал головой и сказал: