Не менее занятно было наблюдать и за кормлением этих чудесных зверьков. Несмотря на то что они прекрасно грызли морковь и ели другой растительный корм, их еще подкармливали молоком из соски. Зина брала к себе на колени бобренка и начинала его кормить.
С каким аппетитом бобрята принимались за еду! Они чмокали, как-то особенно покрякивали и уплетали молоко, придерживая бутылку передними лапами. Только у одного малыша почему-то никак не ладилось. Бобренок сердито фыркал, отворачивался и отталкивал от себя бутылку.
— Долго ты еще будешь у меня безобразничать? — рассердилась Зина. — Глупый! Попробуй сначала, а уж потом отворачивайся, если не по вкусу придется. — И она очень ловко, как-то сбоку, подсунула соску в рот непослушному малышу. И сразу дело пошло на лад. Почувствовав во рту вкус молока, бобренок громко чмокнул и засосал.
— Ну, вот и понравилось, — засмеялась Зина. — Он только два дня как поймай и к нам привезен, — объяснила она мне поведение бобренка. — Ничего, привыкнет, молодцом будет, — ласково говорила ока, поглаживая малыша по шелковой шерстке.
Доктор внимательно наблюдал за купаньем и кормлением бобрят и записывал в дневник, кто как ел и как вел себя во время купанья.
Среди малышей некоторые оказались не совсем здоровы. Их Виталий Александрович выслушал, ощупал и прописал лекарство.
Когда кормление и осмотр были закончены, Виталий Александрович пригласил меня заглянуть в его лечебницу. Она находилась в этом же здании, по соседству.
Там все сверкало белизной. Посередине стоял белый стол, а у стены — стеклянный шкаф с инструментами.
— На этом столе мы наших пациентов и осматриваем, — сказал доктор. — Да вот, кажется, несут одного.
Вошла женщина, неся на руках толстого, крупного бобра. Он сидел совершенно спокойно и ничуть не смутился присутствием посторонних людей. Зверек был, по-видимому, ручной.
— Что с ним такое? — спросил доктор.
— Где-то о проволоку или о гвоздь хвост оцарапал.
— Сажайте сюда, — указал Виталий Александрович.
Пациента водрузили на стол и начали осматривать хвост.
К такой процедуре бобр отнесся тоже весьма спокойно. Ранка оказалась незначительной, и ее тут же продезинфицировали.
— Можете домой отправляться, — сказал доктор.
— Ну, толстяк, иди сюда, — шутливо позвала женщина, с трудом поднимая мешковатого, толстого зверя. — Ух, ты, какой тяжелющий! Все руки оттянет, пока донесешь.
И нянюшка с пациентом ушла.
— Это все пустяки, — сказал Виталии Александрович. — А вот иной раз так погрызутся, такие раны понаделают, просто жуть! Тут уж настоящую операцию делать приходится и швы накладывать.
— Что же, вы усыпляете их?
— Конечно, под общим наркозом делаем, по всем правилам. Вот и маски для хлороформа, — указал он на стеклянный шкаф, где лежали различные хирургические инструменты.
— И часто приходится оперировать?
— Да когда как. Один раз, помню, каждый день приходилось, да еще по нескольку раз.
— Откуда же столько больных набралось?
— А это очень занятный случаи вышел. У нас в загоне содержались вместе пятнадцать ручных бобров. Как-то в начале сентября утром приходит сотрудник к ним в вольеру и видит — у одного бобра хвост очень сильно поранен. Принесли в лечебницу, осмотрели — хвост, видимо, погрызен. Пришлось зашивать. А на следующее утро уже двух из той же вольеры несут, и тоже с изгрызенными хвостами. Что за чудеса! Никогда эти бобры между собой не дрались, жили мирно, и вдруг!.. Глазам не верим. Но раны явно от зубов, и раны огромные. Стали следить за этими бобрами. Сидят смирно, спят все вместе, кучей, никто никого не трогает, а как утро — так снова раненый. Кто же их портит? Уж не снаружи ли какой враг пробирается? Устроили суточное дежурство, назначили премию тому, кто обнаружит или поймает таинственного врага.
Один из служителей решил поставить в воде вокруг этой вольеры ловушки. И что же вы думаете? Наутро в одной из них оказался крупный дикий бобр. Он-то нашим бобрам хвосты и пообгрызал. Потом уж мы разобрались, как дело было. В бобровой купальне пол решетчатый. Бобры рассядутся в воде у берега, хвосты вниз через щели свесят, а между дном купальни и дном реки свободное пространство; вот туда-то и заплывал этот разбойник. Заплывет, да и рванет зубами за хвост. А вы видали, какие у взрослого бобра зубищи? Он ими дерево, как ножом, режет.
— Но, зачем же ему понадобилось хвосты у бобров грызть да еще за этим под купальню забираться?
— Ну, уж об этом вы у него самого спросите, — засмеялся Виталий Александрович. — Кстати, его как поймали в ловушку, так и оставили на ферме. Отличный зверь оказался, красавец, черный, как головешка.