— А куда же она потом девалась?
— Как — куда? Выбили, да и поразогнали всю. Как понаедут охотники — и палят, и яйца собирают, и прямо с собаками на гнездах гагу ловят… Чуть не извели совсем. Теперь она опять разводиться стала.
Я подошел ближе, чтобы осмотреть охотничий скрадок.
Внутри него на земле что-то пестрело. Да ведь это же гага на гнезде! Вот так картина: заброшенный охотничий скрадок — и прямо в нем гагачье гнездо! Раньше из-за этих камней постоянно гремели выстрелы, птицы и близко опасались подлетать к ним. А теперь скоро здесь выведутся пушистые шустрые гагачата, вылезут из гнезда и побегут вслед за матерью через старые бойницы, как через ворота, на волю, к широкому морскому заливу.
Бычки
Как-то вечером я сидел дома и писал.
— Лексеич, едем со мной рыбу ловить! — окликнул меня Иван Галактионович, проходя мимо окна с лопатой и банкой для червей.
Я накинул куртку и вышел. Мы отправились за червями.
— Постой, Иван Галактионович: где ж мы их рыть-то будем? — удивился я, когда увидел, что мой спутник идет по отмели прямо к морю.
— А вот здесь и пороем.
Был час отлива. Мы пошли по обнажившемуся дну.
— Тут надо копать, — указал мне Иван Галактионович на кучки взрытого песка. — Это морской червь, такой нам и нужен.
Иван Галактионович копнул лопатой раз, другой и вместе с песком и галькой выковырнул огромного червя. Я положил его в банку. Иван Галактионович выкопал второго, третьего…
— Ну-ка, дай я покопаю, — попросил я лопату.
— Копай, копай, а я покурю пока.
Я нашел свежую кучку песка и попробовал копнуть. Э, да это совсем не так просто! Лопата упиралась в гальку и никак не входила. Насилу я ее воткнул и выкинул большой ком песка. Но червя там не оказалось. Я продолжал рыть, выкопал целую яму — и все без результата.
Иван Галактионович, лукаво улыбаясь, покуривал и следил за моей работой.
— Ну, будет здесь, рой в другом месте, а то все дно насквозь пророешь, — добродушно пошутил он.
Я принялся копать возле следующей кучки песка. Опять сначала никак не мог воткнуть лопату, и опять ничего не выкопал.
— Куда ж они деваются? — удивился я.
Иван Галактионович докурил, сплюнул, взял у меня лопату:
— Гляди, учись.
Он копнул раз, два и сразу выбросил большого червяка.
— Вот как у нас! — подмигнул он и деловито добавил: — Ты лопатой гальку не толки, а поддевай ее — враз и выроешь. А то, пока ты шебуршишь по гальке-то, он учует — и наутек. В песке-то он ходкий, даром что без ног.
Я опять хотел взять лопату и попробовать, но Иван Галактионович не дал:
— После, на свободе, займись, а теперь за рыбой ехать надо.
Он накопал целую банку морских червей, и мы отправились к боту. Привязали на веревку большой камень, взяли его с собой и отплыли метров сто от берега.
— Вываливай, — скомандовал Иван Галактионович.
Я осторожно опустил за борт тяжелый камень. Он пошел на дно, увлекая за собой веревку. Другой ее конец мы привязали к боту, и он закачался на одном месте.
— Вот теперь мы на якоре, — сказал Иван Галактионович.
Он достал из-под сиденья два мотка бечевы, аккуратно намотанной на дощечки. Один моток передал мне. На конце бечевы вместо грузила была привязана небольшая гирька, а сбоку на поводке — огромный крючок. Мы насадили куски червей и опустили свои нехитрые снасти в воду. Конец веревки я держал в руке, ожидая, когда клюнет рыба.
Не прошло и минуты, как кто-то со дна дернул за веревку. Я подсек и, замирая от волнения, стал выбирать снасть. Вот из глубины показалось что-то темное — значит, попалась, не ушла. Я вытащил из воды добычу. На крючке прыгала и билась небольшая, на редкость безобразная рыба с огромной, усаженной шипами головой. По бокам рыбы, как крылья бабочки, топорщились два широких пестрых плавника. Небольшое тело ее было покрыто светлыми пятнышками. Я сразу узнал, что это бычок.
«Ну, для начала недурно», — подумал я, снимая с крючка рыбу и бросая ее на дно лодки. Почти сейчас же я поймал второго, третьего бычка. Потом я вытащил небольшую, величиной с ладонь, камбалу. Я с любопытством рассматривал эту замечательную, круглую и плоскую, как лепешка, рыбу. Верхняя, темная сторона ее очень подходит под цвет бурых подводных камней. Здесь помещаются оба глаза. Нижняя сторона рыбы почти белая. Рот у камбалы маленький и кривой. Вот уж страшилище!
Я бросил на дно лодки и эту добычу и не без тайного торжества взглянул на Ивана Галактионовича, который с мрачным видом сидел на другом конце лодки и не поймал еще ни одной рыбы. Я чувствовал свое явное превосходство в рыболовном искусстве.