— Ах, разбойник! — вздохнул Николай, глядя вслед улетающему орлану. — Мало ему рыбы в море, еще и за гагунами охотится!
— Ну, уж, я думаю, большого вреда он не сделает, — сказал я, невольно любуясь огромной птицей.
— Конечно, не сделает, — согласился Николай. — Ведь он в основном рыбой питается.
Подплыв к острову, мы перебрались по обнажившимся при отливе камням на берег и пошли разыскивать гагачьи гнезда.
Я заглядывал под каждое свалившееся дерево, под каждый куст в поисках гаг, ио их нигде не было. Что за странность?
Вот под елкой разбросан старый гагачий пух, и больше ничего нет. А вот опять пух и скорлупки. Да ведь это же разоренное гагачье гнездо! Я подозвал Николая; он внимательно все осмотрел:
— Да, разорено… Наверно, вороны. Это злейшие наши враги. Вы знаете, сядет, негодница, на верхушку дерева и выслеживает, когда гага с гнезда кормиться сойдет. Если заметит — сейчас же к гнезду, все яйца побьет и выпьет.
Мы пошли дальше. Опять разоренное гагачье гнездо. Еще, и еще…
Николай с беспокойством оглядывал их.
— Э, да это уж не ворона! — Он поднял остаток гагачьего крыла. — Кто-то не только яйцами, а и самой гагой полакомился.
Мы продолжали искать гагачьи гнезда, но все они были разорены.
Всюду в лесу виднелись разбросанный пух, скорлупки от яиц, а нередко тут же лежали остатки и самих гаг.
После трехчасовых трудов, обшарив половину острова, мы обнаружили шесть нетронутых гнезд. Все остальные были уничтожены.
Мы вышли на берег и сели отдохнуть.
— Как вы думаете, кто это натворил? — спросил я.
Николай пожал плечами:
— Завтра устроим облаву, тогда увидим.
На другой день мы отправились на злополучный остров, чтобы выследить и уничтожить того, кто разоряет гагачьи гнезда.
Николай, Иван Галактионович, Ирина и я взяли ружья, а Наташа, Рая и жена Ивана Галактионовича с ребятами должны были быть загонщиками.
На двух ботах приплыли на остров. Мы, стрелки, стали цепью вдоль одного берега, а загонщики должны были зайти с другого края, идти через лес, кричать и гнать на нас зверя.
Я встал возле старой сосны. Впереди — поляна, за поляной — кустики, дальше — лес.
Вот где-то вдали, в лесу, раздались первые крики загонщиков. Хоть бы на меня выгнали! А кого? Может, рысь или росомаху… Зимой ведь залив замерзает, могли и они сюда забежать с материка.
Крики загонщиков становились все слышней и слышней. Потревоженный рябчик торопливо перелетел поляну. Где-то в лесу послышалось хлопанье крыльев. Я всматривался в кусты за поляной. Только бы не пропустить. От напряжения зарябило в глазах, мешало глядеть.
Вот что-то мелькнуло! Невольно вздрогнул, схватился за ружье. Или это только показалось? Нет, нет, опять мелькнуло. Какой-то зверь шмыгнул в кусты и затаился, боится выскочить на поляну. Наверно, высматривает.
Где-то совсем близко крикнул загонщик. В кустах шевельнулось, захрустело…
Я вскинул ружье и тут же разочарованно опустил: большой серый заяц выскочил на поляну и сел прямо передо мной, насторожив уши.
Вдруг, как раскат грома, прокатился по лесу выстрел. Заяц исчез в кустах. Вдали послышался призывный крик.
Кого же убили?
Я поспешил на зов. Навстречу из-за поворота показался Иван Галактионович. В руках он держал убитую лису.
— Вот она! — крикнул Иван Галактионович, высоко поднимая за задние ноги свою добычу. — Теперь уж не созорничает! — И он энергично потряс ею в воздухе.
Все собрались к ботам и отправились домой.
— А какие еще звери на островах в заповеднике водятся? — спросил я у Ивана Галактионовича.
— На небольших островах, почитай, одна птица, а из зверья только мелочь. Разве какой настоящий зверь с берега зимой забредет и останется, когда море вскроется. Вот на Великом острове — там любой зверь имеется. Обязательно надо нам с тобой туда проехать. Хороший остров, большущий и весь лесом покрыт. Лосей там полно и медведя тоже пропасть. Прошлым летом медведица сторожа прямо в море загнала.
— Как же так?
— Шел он по берегу, а она, значит, тоже на бережку с детками гуляет. Увидела его и — вот ведь озорница какая! — вместо того чтобы тихо, благородно идти себе в лес, она прямо к нему. Куда деваться? Он в воду. А вода-то у нас в море, сам знаешь, как лед. Залез по пояс, дух захватило, того гляди свалится. А медведица гуляет по бережку взад-вперед, фыркает, урчит, никак не уберется. Насилу ушла. Уж он до сторожки-то еле-еле добрел… Обязательно нужно нам с тобой на Великий проехать. Может, какая медведица и тебя искупает.