На следующий день, как только с отливом вода ушла из заливчика, мы забрались в топкую грязь, заколотили в дно длинные сваи и прибили к ним поперечные брусья.
Все хлопотали не покладая рук. Но, по правде говоря, всю наиболее ответственную часть работы делали двое: Иван Галактионович и Николай. Они-то, собственно, и были настоящими строителями, а мы — только подсобной рабочей силой.
Наконец деревянный остов вольеры был готов. Но в это время начался прилив, и вода стала заполнять заливчик. Пришлось обшивку вольеры проволочной сеткой отложить до следующего дня.
Очень довольные тем, что до прилива успели сделать всю основную работу, мы вернулись домой. Пообедали, и каждый занялся своей повседневной работой.
Мы с Николаем отправились на соседний остров осматривать гагачьи и чаечьи гнезда.
Проплывая мимо небольшой луды, я заметил, что среди торчащих из воды серых камней копошились какие-то черные точки. Я указал на них Николаю. Он взглянул в бинокль и сейчас же передал его мне:
— Поглядите-ка!
Я навел бинокль на копошащиеся точки — это были крошечные, вероятно только еще недавно вылупившиеся, гагачата. Целый выводок, штук пять. Тут же возле них плавала их мать. Я ее сразу и не разглядел — она держалась возле камней и была почти незаметна на их сером фоне. Зато темных подвижных гагачат заметить было вовсе нетрудно. Они так и носились по воде и, кажется, что-то склевывали с полузатопленных камней.
— Вот вам и первый гагачий выводок, — весело сказал Николай. — Теперь не сегодня-завтра и у нас в инкубаторе начнут вылупливаться.
— Давайте подплывем поближе, посмотрим на них, — попросил я.
Но едва мы приблизились настолько, что гагачат можно было хорошо разглядеть простым глазом, как мать-гага уже забеспокоилась. Она насторожилась, высоко подняла голову, потом быстро поплыла вдоль берега меж камней, уводя за собой весь выводок.
Мы нажали на весла и поплыли наперерез. Гага сейчас же взлетела, но, отлетев немного, вновь опустилась на море. Гагачата удирали от нас вплавь. Они плыли, пригнувшись к воде и вытянув вперед свои длинные шеи. Стараясь грести быстрее, я нечаянно стукнул веслом о борт. В тот же миг все пять гагачат исчезли под водой. Прошло не меньше двух минут, прежде чем они вновь показались на поверхности, уже далеко впереди нас.
Мы остановились и не стали их больше преследовать. Долго еще мелькали среди торчащих из воды серых камней удаляющиеся темные точки. Я глядел на них и думал. «Ведь этим малышам от роду, наверно, не больше трех — четырех дней, а как здорово они ныряют и с какой ловкостью уже умеют удирать от опасности! Интересно понаблюдать за гагачатами, которые выведутся у нас в инкубаторе. Будут ли они такими же осторожными или нет? Придется ли их приручать или с самого дня рождения они уже будут ручными?»
Я спросил, как думает об этом Николай.
— Да как вам сказать… Гагачат я никогда не выращивал, а по примеру других птиц думаю, что возни будет немало.
Когда мы вернулись домой, нас ждало огорчение. Наташа сейчас же повела нас к заливчику: в нем, как корабль, плавала наша вольера. Значит, мы недостаточно прочно укрепили сваи, и вода подняла всю постройку.
Наши питомцы
Рая разбудила всех ни свет ни заря.
— Скорей, скорей, идемте ко мне! Да не копайтесь же вы так долго! — торопила она, пока мы наскоро одевались.
Мы поспешили в инкубаторий. Рая торжественно открыла дверцу инкубатора и выдвинула лоток, на котором в строгом порядке лежали крупные зеленоватые яйца. Среди них копошился темный комочек.
Рая бережно взяла его в руки и показала нам. Это был только что вылупившийся гагачонок. Мы радостно приветствовали появление на свет первого нашего питомца.
Гагачонок был совсем такой же, как обычные домашние утята, только весь темненький, почти черный. Он был еще очень слаб, и Рая осторожно пересадила его в сушильное отделение.
Из инкубатория мы отправились к заливчику. Было время отлива. Мы вновь перетащили и установили на прежнее место деревянный остов вольеры. Потом забили поглубже в дно сваи и обтянули вольеру проволочной сеткой. На нижний край сетки навалили камней. Теперь вода уже не поднимет кверху наше сооружение. Вольера была вполне готова.
За день вывелось еще шесть гагачат. Всех их тоже посадили в сушильный шкафчик. Там теперь собралась целая компания. Гагачата пищали и поднимали головки. Те, что просидели в шкафу три — четыре часа, уже немного окрепли; они пробовали вставать на лапки и хватать своими широкими, как лопаточки, клювиками все, что им попадалось на глаза. Вот один ущипнул другого за бок и старается выдернуть пух, а тот норовит ухватить соседа прямо за клювик. Им еще предстоит выучиться различать, что можно есть, а что для этой цели совсем не годится.