Наши гагачата отлично усвоили призывный клич «кру-кру» и сейчас же бежали на зов.
Теперь мы выпускали более взрослых не только в вольеру, а прямо в заливчик. Целые дни они то плавали табунком, то грелись на солнышке, сидя среди прибрежных камней.
Подросшие гагачата совсем не хотели есть ни яиц, ни каши, ни хлеба. Плавая по заливчику, они питались разными мелкими водяными животными. Но вот что нас очень удивляло и огорчало: все наши питомцы как будто не умели нырять. Наверно, на птенцов повлияло их необычное содержание в комнате за печкой. Когда гагачата полоскались в воде, некоторые при этом пытались нырнуть, но даже не могли как следует погрузиться. Совсем так, как ныряют маленькие ребятишки: голова под водой, а ноги наружу.
За гагунами
С гагачатами возились в основном Рая и Наташа. Коля принялся организовывать биологическую лабораторию, а мы с Иваном Галактионовичем занялись сбором материалов для музея. В первую очередь нужно было поскорее убить на чучела несколько гагунов, а то они, сбившись в стайки, почти все уже шли от берегов в открытое море менять перо. У островов остались только отдельные птицы.
Конечно, легче всего добыть гагуна в заповеднике, но мы не хотели выстрелами пугать их здесь. Пусть у нас в заповеднике они чувствуют себя в полной безопасности и совсем не боятся человека. Поэтому мы с Иваном Галактионовичем решили отправиться за гагунами и другими птицами километров за пятнадцать, на незаповедные острова.
Набили патроны, взяли с собой еду, поставили парус и с попутным ветром тронулись в путь.
После хлопот с вольерой, инкубатором, гагачатами, когда буквально не было времени вздохнуть, теперь, сидя в боте, я с особенным удовольствием вновь почувствовал суровую красоту моря и диких скалистых островов.
Быстро бежит бот. Над головой упруго надувается ветром четырехугольный холщовый парус. Ветер брызжет в лицо водяной соленой пылью. Мимо проплывает берег — огромные серые камни с сидящими на них, как старики-удильщики, длинноносыми куликами. Море играет, все в солнце, в ветре, лижет борты лодки голубым пламенем ленивой волны. В воздухе кружат, кричат чайки. И даже их крики не нарушают этого первобытного покоя природы.
— Вот так бы плыть и плыть… — говорит Иван Галактионович.
— Да-а, хорошо, — нехотя отвечаю я, и мы снова молчим и смотрим на плещущий в солнце морской простор, на синее, безоблачное небо. Порою в нем, будто далекий парус, мелькнет белое крыло пролетающей чайки и исчезнет за зеленым, лесистым островом…
Этот остров и был конечной целью нашего пути. Он не считался заповедным, поэтому здесь мы и собирались поохотиться.
Невдалеке от острова в море темнели небольшие луды. На таких лудах обычно и любят отдыхать гагуны. Я внимательно вгляделся. Возле одной из луд на воде что-то белело. Я посмотрел в бинокль: вот они, гагуны, три штуки.
Мы опустили парус и взялись за весла.
Удастся ли подобраться? Я уже испытывал охотничье волнение. Удивительное дело, все время видел в заповеднике и гаг и гагунов, но смотрел на них просто как на домашнюю птицу. В голову даже не приходило, что это дичь. А вот теперь, подбираясь к гагунам, с ружьем, сразу почувствовал, как от волнения задрожали руки.
Луда, возле которой плавали гагуны, все ближе и ближе. Я уже простым глазом хорошо видел больших белых птиц с темными головами. Греб теперь один Иван Галактионович. Я держал ружье наготове.
До ближайшего гагуна оставалось не более ста шагов; еще немного, и можно стрелять. Но в это время он взлетел, за ним другой — и все три птицы, хлопая крыльями, поднялись с воды и полетели низко над морем к соседней луде.
— Эх, заметили! — воскликнул с досадой Иван Галактионович. — Еще бы чуточку — и наши…
Мы опять взялись за весла и поплыли к той луде, где уселись гагуны, но с тем же результатом. Не подпустив нас шагов на сто, птицы перелетели на прежнюю луду.
— Стой, Лексеич, мы с тобой их перехитрим! — сказал Иван Галактионович. — Вылезай из лодки, садись за камень, а я их оттуда турну.
Я вылез на луду и спрятался за огромный серый камень. Иван Галактионович быстро отплыл. Вот его лодочка уже далеко покачивается на волнах. Он плыл не прямо к соседней луде, а немного объезжал ее, чтобы пугнуть гагунов на меня. Лодка скрылась за лудой.
Я устроился поудобнее. Ружье со взведенными курками — наготове.
Вдруг из-за луды показались три белые точки. Быстро увеличиваясь, они неслись над морем прямо ко мне. Гагуны! Только бы не заметили, не свернули в сторону!